Вор из Маравеля - Эхо

каждый становится демоноборцем, не у всех хватает стержня, чтобы иерархом стать. У некоторых не было даже пушка над губами, когда это случилось. Тьфу, проклятые чернокнижники! Из-за этих скотов все напасти людские!

— Можно и так сказать, - помня прошлый философский разговор, мужчина повернул голову к служке и подмигнул, призывая молчать и соглашаться с брюзжанием старика. Просто целее будешь. — Чернокнижников становится всё больше. Из-за слабости властей на окраинах они концентрируют свои усилия на беднейших островах. Скоро мы можем столкнуться с очень большими проблемами. Впрочем, среди всего есть и хорошие новости. О том будет в моём докладе.

— А что в это время делать мне? – уточнил служка, оглядываясь по сторонам, так как впервые был в соборе. — Мне сопровождать Вас, Ваша милость?

— Нет, ни в коем случае, - ответил ему блюститель. — Простым людям запрещено присутствовать на собраниях иерархов. Мы с тобой попьём чаю в келье, пока господа разговаривают и решают накопившиеся вопросы. Заодно расскажешь мне, как докатился до жизни такой.

— Но я бы лучше… - попытался съехать служка, с мольбой кинув взгляд на идущего впереди господина, а затем с надеждой оглянувшись назад, будто уже сейчас можно было выбежать из собора.

— В самом деле, не отказывайся от столь щедрого предложения, - не оборачиваясь сказал священник. — Редко кому выдаётся шанс быть приглашённым на чай самим блюстителем. Тем более, его особый чай, который он предлагает лишь особенным гостям. К тому же, это твой шанс многому научиться. Глядишь, займёшь его место и будешь верховодить собором. Тебе пригодятся его наставления. Сам же видишь, как легко он управляется с теми же иерархами.

— Куда уж мне до такого, - буркнул служка, отдал бумаги из сумки своему господину и безропотно пошёл за посмеивающимся старцем, намеренно шаркающим по полу, чем немало раздражал внешне спокойного парня. Старик это знал. Парень это знал. Оба делали вид, что ничего особенного не происходит, но…

— Как дети, а ведь одному из них уже почти девятый десяток, - мужчина проводил их глазами и усмехнулся, будто увидел своего деда и своего сына. Хорошо было бы, если бы это было так, ибо к блюстителю он испытывал уважение не меньшее, чем к собственному отцу, а парня, подобранного с улицы, готов был учить, как любимого сына. Хороший молодой человек, перспективный. — Пусть пообщаются, ему полезно. А мне уже пора, иначе рискую застать разброд и шатание.

Перехватив поудобнее бумаги, мужчина поспешил по коридору, совершенно не обращая своё внимание на происходящее вокруг. Его пугали множественные повороты и проходы, непосвящённому кажущиеся сущим лабиринтом. Ведь он бывал здесь сотни раз – верный путь давно отпечатался в памяти. Не могли заинтересовать и картины с изображёнными на них баталиями Света против Тьмы, а также ликами многих известных иерархов, живших в разное время. Всё это он тоже видел уже не раз. Некоторые из битв он застал лично, а с другими иерархами был знаком и состоял в тёплых дружеских отношениях. Кто знает, возможно, что и сам он скоро окажется на одной из этих стен, если его деяния сочтут достаточными для поставления в пример будущим поколениям.

Последний поворот вывел его к массивным воротам, которые он сходу толкнул. Мягкая машинерия охотно отворила двери, а затем тихо затворила за его спиной. Над ней трудились лучшие умы Солмариса, почерпнувшие идеи и вдохновение от технологий Эверфорда. И лучше не говорить о суммах, вложенных в удобство, ибо не самая приятная тема для тех, кто привык считать каждый золотой.

— Задерживаешься, Бернард, - поприветствовали его сидящие в зале. Кто-то именно поприветствовал, кто-то кивнул, а кто-то и глаз не оторвал от своего чтива. Ступенчатое устройство зала позволяло ему видеть всех, как и его могли видеть с каждого места. Мужчины и женщины. В последнем нет ничего удивительного, ибо шагнуть на тропу к Свету мог любой. Случается и так, что женщина обладает мужеством большим, чем мужчина.

— Прошу меня простить, знакомился с народным творчеством, - шутливо ответил священник, вставший в центр зала и разложивший свои бумаги так, чтобы было удобно читать. — Сами знаете, как нынче интересно жить.

— О, да. Я слышал, что аристократы нынче очень интересуются дальними островами, где и не живёт никто, и растить нечего и негде. Зато есть камень, и можно построить крепость посолиднее, - послышался чей-то смешок из зала, тут же поддержанный остальными. Чувствуется дух товарищества.

— Но мы не стали бы собираться, чтобы просто пошутить и попить чаю, - строго заметила одна из женщин, сидящих в первом ряду. Только взглянув на неё, можно понять, что у такой не забалуешь. Прямая осанка, прямой немигающий взгляд и поджатые губы. — Бернард, мы очень ждём твоего доклада о состоянии дел за пределами Эстрелла-Мара. Нам нужно понимать, что происходит в мире и почему это вообще происходит. Кто допустил?

— В какой-то мере мы, - вздохнул священник, чем тут же заслужил множественно встревоженных взглядов и возгласов. Внимание он себе только обеспечил.

— О чём ты говоришь? – прищурилась женщина. — Разве мы совершили что-то, что могло быть трактовано как… преступление?

— Прямо – нет. Ничего такого мы не совершили, - ответил священник, берясь за первый лист и вчитываясь в строки, чтобы освежить их в памяти. — Однако, косвенно мы виноваты в некоторых событиях. И я сейчас говорю о назначении командора Велардо. Как вы, наверное, помните, я настаивал на том, чтобы утвердить более спокойную и рассудительную фигуру на этот важный пост. Когда у нас был шанс прочно привязать военный флот к Церкви, отобрав влияние на эту структуру у аристократов.

— И мы отняли, ибо они использовали флот для борьбы друг с другом!

— Всё так! – кивнул докладчик. — Но мы не учли, что у флота будет своё мнение на происходящие события. В том числе, своё мнение имелось у Велардо. Ни для кого из вас не секрет, что он вёл себя неподобающе для офицера и совершал противоправные действия, которые нам приходилось прикрывать своим авторитетом, формируя общественное мнение о нём, как о борце с несправедливостью и преступностью.

— Да кто будет жалеть этих пиратов? Бандиты и убийцы! – возмутились в зале. Многие голоса поддержали это, активно делясь мнением. Бернард тихо переждал основную