"Фантастика 2026-86". Компиляция. Книги 1-24 - Женя Юркина

Он указал толстым коротким пальцем в потолок.

– Окно у меня сейчас постоянно открыто, – сообщил Кореец. – Так что стекло бить не буду. Поможешь?

Я неуверенно повёл плечом и сказал:

– Ладно. Что нужно сделать?

– Ничего сложного. За десять минут справимся.

Я кивнул, занёс в свою комнату таз с мокрой джинсовкой. Снова вышел в коридор – увидел, что Кореец уже открыл висевший на стене около лестницы красный пожарный шкаф. Верещагин вынул из шкафа брезентовый пожарный рукав, повесил его себе на плечо. Звякнули друг о друга прикреплённые к обоим концам рукава металлические пожарные соединительные головки. Корец зашагал по коридору в сторону умывальни, взмахом руки позвал меня за собой. Из шестьсот второй комнаты вышел тощий смуглолицый студент. Он закурил, увидел на плече Корейца пожарный рукав – понимающе ухмыльнулся.

Я догнал Корейца у выхода на пожарную лестницу. Следом за ним шагнул на металлическое основание площадки, тут же схватился за покрытый ржавчиной железный прут ограждения. Ветер швырнул мне в лицо запах тополиной листвы. Донёс до меня звонкое птичье чириканье и звуки раздававшихся там, шестью этажами ниже меня человеческих голосов. Сердце в груди пропустило удар, когда я увидел: Кореец неспешно зашагал по лестнице… в направлении четырёхскатной (вальмовой) крыши общежития. Вслед за сердцем среагировало на увиденное и моё тело: в ногах появилась слабость, пальцы стиснули перила, закружилась голова.

Только сейчас я сообразил, что именно затеял Кореец. Вот только не поверил, что я согласился на эту авантюру.

Верещагин заметил мою нерешительность.

Он посмотрел на меня сверху и сообщил:

– Здесь грязновато. Ржавчина. Так что будь осторожнее. Не испачкайся.

Я нервно усмехнулся. Потому что ржавчина меня сейчас беспокоила в последнюю очередь. Я всё ещё не поверил, что полезу сейчас туда, на крышу. Но всё же шагнул на лестницу, затем сделал ещё один шаг. Вцепился взглядом в мелькавшие у меня над головой коричневатые подошвы туфлей. Смотрел только на туфли, но всё же замечал и облака на голубом небе, и насмешливо шелестевшую листву. Заметил, как там, вверху, Кореец шагнул не верхний прут-ступень лестницы и перебрался на покрытую металлическими листами крышу. Я взглянул на кровельное ограждение: на невысокий металлический заборчик. Судорожно сглотнул.

До ограждения на краю крыши я всё же добрался. Секунду рассматривал его – он показался мне несерьёзным и словно игрушечным. Заметил, как Кореец ловко карабкался по фальцевой кровле: согнувшись, придерживал висевший у него на плече пожарный рукав. Вниз я не взглянул. Шея попросту не повернулась в ту сторону. Сердце прыгнуло к подбородку. Словно я уже полетел навстречу с находившимся сейчас там, далеко внизу, тротуаром. Скрипнули судорожно стиснутые зубы. Я всё же выпустил из рук металлический прут. Прижал ладони к гладкой нагретой солнцем поверхности крыши. Растянул губы: улыбнулся обернувшемуся Корейцу.

Шагнул на крышу, точно на эшафот. Пластмассовая поверхность тапка не соскользнула. Я шагнул вперёд. Ещё раз. И ещё. Смотрел себе под ноги на мелькавшую впереди рубашку Корейца. Но видел и покрытые зелёной листвой ветви деревьев и небо (которое словно стало ближе). Будто бы сработал некий ступор: мысли о высоте исчезли, верхушки деревьев показались мне кустами. Четвёртый шаг по крыше я сделал заметно увереннее. Кровля отзывалась на мои шаги тихим гулом. К которому добавился и гул находившегося сейчас там, за домами, Кутузовского проспекта. Я добрался до конька крыши, распрямил спину и поспешил за Корейцем.

Верещагин остановился, снял с плеча пожарный рукав, протянул мне его увенчанный металлическим соединителем конец.

– Вот, обмотай шланг вокруг пояса, – сказал он. – Садись на это ребро. Я спущусь вниз.

Кореец заметил мелькнувшее в моем взгляде сомнение, пожал плечами.

– Макс, по-другому тут никак, – заверил он. – Привязать шланг не к чему. Иначе бы я тебя не побеспокоил.

Я кивнул. Подпоясался пожарным рукавом. Уселся на конёк крыши, свесил ноги по обе стороны от него. Невольно подумал о том, что с моего места открывался неплохой вид на покрытые металлом крыши соседних домов – те блестели на солнце, словно поверхность моря. Кореец затянул на животе узел, дёрнул за пожарный рукав, точно проверил его крепление. Я совсем не к месту и не ко времени зевнул. Взглянул на свои покрытые пятнами ржавчины ладони. Прогнал мысль о том, что скоро полезу вниз. Вцепился руками в брезентовый рукав. Запрокинул голову и посмотрел стоявшему в шаге от меня Корейцу в лицо.

– Держишь, Макс?

– Держу.

– Тогда я пошёл. Стравливай потихоньку.

Верещагин неспешно спустился к парапету. Его рубашка светлым пятном выделялась на фоне зелёных крон деревьев. Кореец на пару секунд замер у края крыши. Вытянул шею и посмотрел вниз. Махнул мне рукой. Перешагнул через металлические прутья. Он брезгливо поморщил нос, но всё же встал на колени. Натяжение шланга в моих руках заметно усилилось. Я прижал колени к тёплой кровле. Не спускал глаз с головы Верещагина. Увидел, как Кореец выпустил из рук металлические прутья парапета. Услышал, как те проводили Верещагина тихим гулом. Голова Верещагина нырнула под крышу. Пожарный рукав у меня в руках дёрнулся.

Я стравливал шланг, пока не услышал:

– Стоп! Макс, погоди!

Я замер, прислушался. Всё так же шелестели листья, чирикали птицы и чуть слышно подвывал у края крыши ветер. На лбу у меня выступили капли пота. Ветер их быстро остудил – до бровей они докатились уже холодными. Я дёрнул головой и стряхнул капли на крышу. Взглянул на тёмные пятна на металле. Те оказались примерно одинакового размера. У меня над головой, шумно хлопая крыльями, пролетела стая мелких птиц. Я отвлёкся от созерцания мокрых пятен и посмотрел в направлении края крыши: на верхушки тополей. Сердце в груди дрогнуло и замерло, когда натяжение брезентового рукава заметно ослабло.

Я услышал голос Корейца.

– Макс! Всё! Убирай шланг!

Я выпрямил спину, провёл ладонью по лбу – смахнул с него пот. Всё же выругался. Бросил взгляд через плечо: в сторону пожарной лестницы. Вновь ощутил слабость в ногах. Обронил бранное слово – теперь уже в адрес заманившего меня на крышу Корейца. Подумал о том, что раньше я на крыши домов взбирался только в ночных кошмарах. Скрутил брезентовый рукав и по примеру Верещагина повесил его на плечо. Поднялся на ноги и усмехнулся: подумал о том, что пока не намочил со страху штаны. Подставил лицо порыву ветра. Словно понадеялся: тот не только осушит пот на лбу, но прогонит из головы мысли.

Пробормотал:

– Только голуби по крышам бегают. И безотказные придурки. Как я.

До конца горизонтального