Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

Пищу в количестве большем, чем боги —

Его огонь объял их кости, и вот! Их души

Стали душою Унаса; их тени там, где их формы…

Ну, и что нам дает это предание о боге-царе-каннибале? Жутковатую, конечно, картинку нарисовали древние, но что из того? И все-таки при чем тут его доклад о песиголовцах? И кто такие эти тринадцать между Берингом и Енисеем? Голова просто пухнет. Вот-вот взорвется…

Трель электрического звонка-соловья оказалась такой неожиданной, что Антон вскинулся с места. Больно ударился коленями о край стола, выругался. Удивленно посмотрел на приоткрытую дверь коридора.

Квартира уже год пустовала. Соседи, знакомые, дальние родственники — все знали: Игорь Васильевич скончался, и теперь здесь никто не живет. Получив квартиру в наследство, Антон первым делом оплатил коммунальные услуги, рассчитался за свет, воду и отопление. Прийти сюда не мог никто.

И все же пришел. Причем не средь бела дня, а едва рассвело.

— Без двадцати семь, — прикинул Аркудов, посматривая на часы. — Кто-то явно желает, чтобы ему Боженька дал.

Дверной «колокольчик» еще несколько раз заявил о себе. Затем невидимый гость крепко нажал на пуговицу звонка, и трель полилась без передышки.

— Назойливый, — отметил сын археолога.

В душе оставался неприятный осадок — после чтения дневника и сообщения Олега. Что, если над головой действительно повисла загадочная опасность? Антон неспешно прошел по коридору, приблизился к двери. Осторожно заглянул в глазок и содрогнулся.

На лестничной площадке стоял крепко сбитый мужчина в военной форме; даже погоны разглядеть удалось — полковник. Позади военного торчали двое амбалов-рядовых в бронежилетах и с автоматами наперевес. Лица всех троих изображали хмурое недовольство.

Сосновый Бор, Ленинградская область, Россия

13 июля 2012

Вечер медленно перетекал в ночь. Бой почти стих. Перестали сыпаться с неба мины и ракеты, лишь редкие очереди или отдельные пули впивались в полуразрушенные стены или уносились куда-то вдаль.

В тылу противника тоже успокоилось. Скорее всего, это свидетельствовало о перевесе в пользу вражеских сил. В противном случае неизвестные давно бы зачищали пространство перед станцией, а то и уже присоединились к ее немногочисленному гарнизону.

Техника потеряна, большинство людей — тоже. Ветров был последним, кому удалось добраться до заветной щели в воротах. Остальные остались на поле боя или успели разбежаться — если повезло.

Из всего тяжелого оружия уцелел лишь один «Утес» и АГС, но к последнему была одна лента. Хорошо хоть имелись цинки с патронами. Не так много, но на какое-то время должно хватить. А после, может, уже и стрелять станет некому.

Рыжий, войдя на территорию станции и крича «все чисто», изрядно покривил душой. На самом деле за воротами чисто не было. Ни в военной терминологии, ни в любом другом понимании.

Внутренний двор выглядел кошмарным местом. Настолько страшным, что даже нашумевшие фильмы ужасов 2012 года — «Резня в Антверпене» и «Кровавый ливень» — по сравнению с ним считались бы легкими триллерами.

Фасад ЛАЭС покрывали глубокие вмятины и трещины. Из внушительных пробоин в бетоне выглядывали оплавленные агрегаты компьютеров, обломки мебели и груды битого стекла. Но устрашало не это. В гнетущей тишине, под легкой поволокой дыма, расстилавшегося после обстрела, лежали исковерканные тела. Весь обслуживающий персонал электростанции. Или — предположительно весь. Инженеры, рабочие, охранники. Пятьдесят четыре трупа. Съежившиеся, с широко раскрытыми от ужаса глазами, свернувшиеся калачиком, прижимая одеревенелые руки к груди. Кровь заливала дворик широкими черными пятнами. Струилась за решетки ливнестоков. Осколки костей, комочки вырванных пулями легких, мозговая жидкость. Жуткое панно работы неизвестного садиста.

— Все мертвы, — констатировал один из солдат. — Расстреляли…

— Кто?! Подонки ё…

Ругань полковника осталась без ответа.

Работники ЛАЭС были цинично убиты во дворе электростанции. Словно их собрали здесь, выстроили в ряд и расстреляли с близкой дистанции: у некоторых на одежде виднелись пятна копоти — стреляли явно в упор. Большинство убитых покоились на бетонной площадке перед крыльцом. Двое лежали на лестнице, еще один — у входной двери. Выглядело так, будто они убегали. Но пули оказались быстрее. Причем ударили не со спины, а изнутри коридоров ЛАЭС.

— Всем приготовиться! — рявкнул полковник. — В коробке — враг! Не дай вам бог, сосунки, нарваться на выстрел — собственным руками удавлю!

Солдаты, растерянно взирающие на убитых, встрепенулись. В отличие от бойцов Орлова, спецназовцы, кроме разве что Молодого, уже участвовали в войне — на Камчатке, в степях Казахстана и в бою под Магаданом. Они прошли сквозь боль утрат, не единожды хоронили товарищей. Но никому еще не приходилось видеть такую страшную картину.

— Безоружных, бля… — пробормотал кто-то.

— Наверняка расправу учинили, когда началась канонада, — предположил внешне спокойный майор Свистюк. — Пока мы прохлаждались в гробах и тазиках, а репортеры трепали языками, этих бедняг вели на заклание. Мы даже и не услышали…

— Сука, кто?.. — повторил полковник, вытирая со лба несуществующий пот. — Впрочем, странный вопрос…

Офицеры ранее успели посовещаться и сошлись на мысли, что за атакой на ЛАЭС-1-2 стоят террористы из «Зеленого дома». Этому мнению весьма способствовал «запрещенный» журналист — единственный из присутствующих репортеров, кто был в состоянии говорить. Он добрых десять минут распинался о том, что «в мире больше не найдется настолько сумасшедших, способных позариться на атомную террористическую акцию». Даже обосновал свою теорию тем, что «внушительное оружие нападавших может быть куплено только за деньги нескольких американо-швейцарских банков, которые стоят за всем этим, чтобы удержать доллар на мировом рынке…». «Каким образом военная мощь террористов просочилась через границы и вплотную подобралась к стратегически важным точкам России», репортер объяснить не смог. «Но когда узнаю — обязательно скажу…»

Орлов повернулся к Свистюку:

— Ну что, майор? Ты у нас спецназ, тебе и карты в руки.

— Понял, товарищ полковник.

Выглядел Батя неважно, в лице — ни кровинки, однако крепился, как мог. Не та ситуация, чтобы командиру выходить из строя. Держаться — до конца. Каким бы он ни был.

— Найди этих ублюдков! — все же пояснил Орлов. — Пока нас в спины не перестреляли или чего хуже не натворили! Найди! Я пока тут обороной займусь.

— Рагузов, ко мне! — крикнул Свистюк.

Слегка пригибаясь под весом приведенной в боевое действие винтовки, подбежал боец.

— Следишь за окнами! Рыжий где?

— Тут я…

— Лезешь вон туда. — Майор указал на металлическую винтовую лестницу, которая начиналась у самой земли, рядом с левым углом ЛАЭС, и тянулась до самой крыши. — И не смей геройствовать! Когда займешь позицию — просигналишь, чтобы этот, — повел бровью на снайпера, — поднимался следом. Если все чисто — спускайся. А если нет… — вздохнул,