"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

с крутой горки. Вот тогда я и сломал себе пару рёбер. Через два месяца напрочь забыл про эту неприятность. Про голову и плечо через неделю вообще позабуду. А вот что делать с самой ситуацией. Поэтому я и наводящими вопросами подталкиваю чёртового Митрия к подробному освещению ситуации в доме.

Тот зависал, видимо соображая — отчего это барин дуркует и задаёт странные вопросы. Но отвечать не отказывается.

Итак, я нахожусь в своём имении Дубровицы, получившее название по селу, которое находится в нескольких верстах отсюда. Та женщина, что командует дворней — это Дарья, она служит экономкой в этом имении. В её обязанности входит следить за кухней, она распоряжается припасами, гоняет неправдивых слуг и вообще знает всё, что делается в усадьбе. Нанимал её ещё мой папенька. Из ответов моего камердинера Митьки, Митрия и даже Дмитрия Петровича, это в зависимости кто к нему обращается — барин, таже экономка или рядовые слуги, стало ясно — что у меня есть дом в городе. Но тупо спрашивать подробности невозможно, тот может заподозрить, что барин то того… крышей поехал. А мне оно надо.

Пока я не смогу встать и элементарно выглянуть в окно, мне лучше изображать страдающего от всяческих болей. Вот и сейчас я поморщился, и Митька мгновенно испарился.

Ужин был более основательным. Мне подали супчик с лапшой и микроскопическими кусочками курицы. А на мой возмущённый взгляд Дарья понимающе улыбнулась, и та же голубоглазая девчушка подала мне чашу с разваристой гречневой кашей и мелко рубленным отварным мясом.

Вот сейчас я наелся, а заполировал всё это доброй кружкой ароматного травяного настоя. А я ведь поначалу требовал обычного чая. Но этот напиток мне понравился, отчётлив вкус мяты, смородинового листа и чабреца.

А перед сном меня протерли влажными тряпками, взбили подушку, поменяли простынь, и всё тот же Митька помог мне с моими делами.

Утро началось со скандала, просто мне приспичило по большому, а мой слуга опять потащил в кровать ночную вазу. Пришлось прикрикнуть на него, тогда Митька позвал другого слугу и вместе они помогли мне встать и добраться до некоего сооружения. Внешне — неудобное деревянное кресло. Но внутри него находилось обычное жестяное ведро, подтирать же задницу мне предстояло мягкими тряпочками, нарезанными на лоскуты.

Затем меня, сидящего на кровати, опять протёрли влажными полотенцами, от которых немного пахло травками. Делали это две женщины постарше. Наверное, тут есть чёткая градация. Туалет господина производят с помощью личного слуги. Кормят девчонки помоложе, омывают постарше. Видимо глядючи на молодость аппетит возрастает. А женщины хорошо за тридцать при омовении тела не возбуждают ненужных эмоций.

После влажных процедур опять подготовка к завтраку. А чтобы я не смущал остальных голой грудью мне одели длинную рубашку с завязками сзади. Типа ночной одежды или больничной пижамы. При этом порты с завязками утащили и я теперь щеголяю только в этой льняной рубашке до пят.

А послеобеденный сон закончился небольшой прогулкой по комнате с помощью верного Митьки. Мой грозный окрик и он вместе с экономкой перестали пытаться удержать меня в постели. Просто от долгого лежания у меня так пролежни образуются.

Зато я увидел чудесный вид из окна. Это осенний парк с его буйными красками, видна аллейка, усаженная высокими липами. Я бы много отдал, чтобы прогуляться сейчас по ней. Но от движений стал ныть бок и я решил прилечь до ужина.

На пятый день синяки на предплечье и многострадальной физиономии начали желтеть и во время очередного визита уважаемый доктор Дюваль после осмотра дал положительный прогноз процессу выздоровления. Он разрешил вставать и передвигаться по дому. Интересный человек, я и без его ценных указаний начал изучать доступное мне пространство дома. Это несмотря на сопротивление некоторых несознательных личностей.

Вот нравится мне то, что стоит лишь нахмурить брови и немного поднять голос, как всё моментально решается. Дарья с Митькой перестают виться около меня со своей ненужной опекой. И даже месье Дюваль оборвал свой пространный монолог о том, какие на Руси живут невежественные люди и как он бедный мучается от отсутствия нормального общения. А меня он почему-то причислил к приличному обществу. Мне показалось абсолютной чушью его разглагольствования на тему прозябания в административном центре Ярославской губернии. Вот в его родном Лионе — совсем другое дело. Там театральная жизнь кипит, а искусство поднято на невероятную высоту. Возможно, он и прав, не знаю. Но неприятен сам факт, что он живёт на новой Родине и так легко злословит на её счёт. Поэтому я извинился что устал и попросил проводить его подальше. При этом заметил, как моя экономка расплатилась с ним за визит. Вот тогда я и припёр к стенке моего камердинера.

— Митрий, поди сюда, — и я подозвал слугу, который и так грел уши, слушая наставления врача. Правда мне показалось, что французским он не владеет. Сейчас мы находимся в комнате, которую я бы назвал кабинетом. Просто в ней доминирует массивный письменный стол, по левую руку небольшой шкаф с письменными принадлежностями, бумагами и даже пожелтевшими от времени свитками пергамента. А вот противоположный угол занимали высокие книжные шкафы, на которых томились труды в основном зарубежных писателей.

Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы самостоятельно передвигаться по дому. Но, если честно, чувствую себя в нём гостем. И без информации я буду долго блуждать в потёмках современных реалий. Поэтому беседа с Дмитрием назрела, вот только я подбирал верный тон.

— Митька, что с моей лошадью?

Слуга радостно улыбнулся, — Звёздочка стоит в угловом деннике. Пока хромает, но Степан уверяет, что через три недели она будет в форме. Он прикладывает к ноге тряпки с травой и мажет дёгтем.

— Ага, — вяло отреагировал я. Видимо Степан — это конюх, а Звёздочка — та самая кобыла, из-за которой я очутился в этом странном состоянии. Надо будет проверить это транспортное средство, которое меня чуть не убило.

— Барин, хотите проведать Вашу любимицу?

— Позже. Митрий, ты мне лучше скажи — у меня раньше не было провалов в памяти?

Мужичок завис, тревожно смотрит на меня, будто ожидая какого-то тайного знака. Наконец он отмер, — Барин, Александр Викторович, побойтесь бога. Какие провалы в памяти? Вы же с малолетства отличались тем, что запоминали с первого раза целые страницы из разных книг.

— Да, наверное. Вот только после падения с лошади мне как-то нехорошо. Голова побаливает, мысли путаются. Всё как в тумане. А некоторые вещи будто