"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

Глава 7

Аудиенция

Уже приехав домой, я смог детально рассмотреть свою награду. Сабля оказалась не простой, а в ножнах с серебряной насечкой. На темляке виднелась так называемая «клюква», знак ордена Анны четвёртой степени и надпись «За храбрость».

Теперь у меня есть и медаль за спасение, и сабля за храбрость, и орден Анны четвёртой степени. Чего же боле, как говорится? Наверное, император если и решит чем-то наградить, то уже не орденом, а деньгами или своим особым расположением. Мне и этого окажется более, чем достаточно.

Оставшиеся дни до аудиенции я провёл в подготовке к новому учебному году, примерке и подгонке нового мундира, на который нацепил медаль, а также купил подвес к сабле, чтобы повесить её на ремень.

Попутно я решал накопившиеся мелкие дела и писал письма, одно из которых направил Елизавете. Не знаю, ответит или нет, но она писала, что готова встретиться возле своего музыкального училища, но сейчас каникулы и её там наверняка пока нет. Пётр обещал приехать на днях, о чём даже прислал телеграмму, а остальное не имело большого значения.

И вот наступил долгожданный день, накануне которого я уведомил телеграммой в адрес императорской канцелярии о том, что буду к назначенному сроку. Да и сама канцелярия побеспокоилась заранее и прислала ко мне курьера, чтобы узнать о моих планах, и нахожусь ли я вообще на месте. Всё же, осечек и провалов перед императором оказаться не должно, и камергер, выполняя свои обязанности, узнавал всю информацию о вызванных на приём.

К назначенному часу я стоял уже перед входом, на который мне и указали. Приехал я заранее, в новом отглаженном мундире, со всеми полученными наградами, и с наградной саблей на поясе. Приехал, сообщил о прибытии охране, охрана доложила дальше, пришёл помощник камергера и началось.

— С оружием к императору нельзя, допускаются только военные, — увидев мою саблю, категорично заявил он.

— Но я её получил из рук заместителя военного министра за боевые заслуги и у неё есть даже орден на темляке⁈

— Я вижу, но саблю придётся сдать, а на грудь повесить орденский бант вместо неё.

— У меня нет его, — потерянно сказал я.

— Найдём. Однако, с таким лицом к императору на приём идти нельзя.

Я промолчал. Пластырь я снял, открыв всему миру багровый рубец, тянущийся по щеке. Сейчас шрам приобрёл ещё более багровую окраску, изрядно уродуя лицо, и бледнеть в ближайшее время не собирался.

Я попытался его замазать мелованной пудрой, но безуспешно, он только немного побелел и по-прежнему напоминал всему миру обо всём, что со мной произошло. Однако я не считал это недостатком, о чём и сказал, в конце концов, помощнику камергера.

— Я его не уберу, он теперь всегда со мной.

— Разберёмся. Пойдёмте за мной, у нас есть в запасе ещё полтора часа, и мы сделаем всё возможное, чтобы не огорчать императора вашим суровым видом. Давайте вашу саблю, она подождёт вас пока в сейфе, так, все сюда!

На крик помощника камергера явилось ещё двое мужчин, не знаю, в каком дворцовом звании, наверное, помощники помощника, или секретари помощника, или швейцары, или ещё невесть кто. Далёк я от императорского дворца, а ещё слишком молод, да и глуп пока. Но ничего, я быстро учусь.

Эти мысли вихрем промчались в моей голове, а потом за меня взялись всерьёз, и в течение часа как только не издевались. Отобрали саблю и действительно убрали её в сейф. Поместили на грудь бант ордена святой Анны четвертой степени. Перевесили медаль за спасение, намазали какой-то мазью шрам, отчего он потерял свой багровый цвет, но стал более выпуклым, хоть и менее заметным на моём лице.

Поправили на мне мундир, навесили на него непонятный аксельбант, добавили ещё что-то для украшения, отчего я стал похож на свадебного генерала, только слишком молодого. После чего пристально оглядели и остались вполне довольными.

— Да, вот теперь можно и на приём! — ответствовал камергер, глядя на мой отутюженный мундир, на брюки с такой стрелкой, от одного взгляда на которую можно было порезаться, и на начищенные до зеркального блеска ботинки. — Хорошо! Вам, господин барон, нужно не садиться, чтобы не помяться. Выглядите просто отлично!

Я придирчиво осмотрел себя в зеркало и остался доволен. Шрам, конечно, остался заметен, но лицо перестало иметь вид обожжённого огнём, даже в глазах появилось что-то другое, менее жёсткое. В общем, я снова приобрёл вид обычного, в меру симпатичного юноши, что меня несказанно порадовало.

Однако часы показывали, что осталось всего полчаса до начала приёма, и меня провели в комнату, где ожидали аудиенции разные вельможи. Оказалось, что аудиенция назначена не только для меня, и посвящалась награждению различных государственных мужей в штатном порядке, и не в первый раз. Естественно, для меня подобное мероприятие оказалось неожиданным, и я не знал, как себя вести.

Все указания, которые мне надавал помощник камергера, сразу же вылетели у меня из головы, как только я увидел это великосветское сборище дам и государственных деятелей самого разного возраста и чинов. Дамы, надменные, холёные, стояли с благородной осанкой, придирчивым взглядом рассматривая всех вокруг, в том числе и меня. Одетые в зауженные в талии платья, сверкая золотыми украшениями с драгоценными камнями, они производили впечатление небожителей, которые в кои веки опустились на землю, чтобы порадовать простых людей.

Кавалеры, что держали их под руку или беседовали друг с другом невдалеке, не отставали от своих подруг, блистая великолепными мундирами, обильно украшенными государственными наградами и прочими регалиями принадлежности к власти. На меня каждый из них обратил внимание, но чисто из любопытства. У меня сложилось впечатление, что я внезапно для себя стал молодым беспородным псом, очутившимся среди стаи гончих, ведущих свою родословную от начала века, когда их впервые приручил человек.