Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

«Так, комплимент сделал — можно двигаться дальше», — подумал я.

Осторожно обхватив пальцами Дину за шею под затылком (отчего она вздрогнула), предложил:

— Может, по мороженому?

Скосив на меня серые, немного испуганные глаза, кивнула.

Порция мороженого растопила между нами ледок неловкости, и вскоре мы оживлённо болтали обо всём на свете. Точнее, болтала Дина, а я охотно слушал.

Как-то незаметно девушка рассказала мне всю свою жизнь. Родом она была из крошечного городка неподалёку от Крылова — кстати, тоже принадлежащего нашему барону. Семья самая обычная: отец — каменщик в частной бригаде строителей, а мать — медсестра в общественной лечебнице.

Ещё в старших классах средней школы Дине повезло: она в числе ещё десяти лучших учеников получила приглашение на обучение в «столичном» университете. И два года отучилась без приключений, пока на неё не обратили внимания дворянские отпрыски.

К слову, дети по-настоящему влиятельных дворян там не учились. А вот всякие «боярские дети» — вроде сыновей и дочерей гридней или разорившихся мелких дворянчиков, что от простолюдинов отличались небольшой короной на обложке паспорта, — было в достатке.

От нападок, плавно переходящих в травлю, девушку спасла покойная Марина, взяв её в свою «свиту».

«Просто пиздец какой-то! Сами гроша не стоят, а гонора — как не у каждого князя!» — подумал я.

Прогулку по парку закончили в кафе. Дина и тут проявила скромность, хотя я её не ограничивал.

«Ну просто чудо, что за девушка! Ёжики романтичные!» — подумал я.

Напоследок прокатил Дину на колесе обозрения, после чего, как истинный джентльмен, пошёл провожать её до общежития. Правда, пешком до туда было полтора километра, но я никуда не торопился.

Уже под стенами кирпичного пятиэтажного здания «общаги» я набрался наглости и, притянув к себе девушку за тонкую талию, поцеловал её в губы. Вышло неловко: оказывается, я уже и забыл, как это делается, а Дина, похоже, и не знала.

Напоследок дал чуточку воли рукам и погладил её сарафан в том месте, где спина теряла своё благородное название и раздваивалась. Дина покраснела ещё сильнее, легонько шлёпнула меня по руке, вывернулась из моих объятий и убежала в общагу.

А я впервые в этом теле почувствовал эрекцию.

* * *

Подвальный спортзал встретил меня звоном железа, непередаваемым застарелым запахом пота и армейских портянок.

Поздоровавшись за руку с Лебедевым — хозяином подвальной качалки, — отдал ему сто рублей и пошёл в раздевалку. Быстро переодевшись в шорты, старую вытянутую футболку и шлёпки на босу ногу, впихнул в мятый железный шкафчик свои вещи и, прихватив кистевые бинты с ключиком, вернулся в «кабинет» к Лебедеву.

— Саныч! — показал ему ключ от шкафчика и положил на его стол, заваленный старыми спортивными журналами и тетрадями с программами тренировок его учеников.

— Ага, — буркнул Лебедев, вяло махнув своей огромной лапищей.

Начал с жима: размявшись, повесил семьдесят килограммов для первого подхода и делая шаг по двадцать быстро добрался до ста десяти килограмм. Выжав на раз сто десять кило, решил, что к повторению своего рекорда готов. На всякий случай попросил подстраховать здоровенного мужика — выше меня на полторы головы и тяжелее килограмм на пятьдесят. Гигант встал за жимовой стойкой, помог мне снять штангу и убрал руки с грифа.

На этот раз никакой запредельной тяжести я не почувствовал. Плавно опустил штангу, коснулся груди и также легко выжал.

«Я точно стал сильнее», — подумал я.

Немного поколебавшись, добавил десять килограммов. Пару минут ходил по залу, мысленно готовясь к новому личному рекорду. Сто тридцать шли тяжело, с тряской и небольшим перекосом на левую сторону, но всё же смог дожать самостоятельно.

«Плюс десять килограммов — очень неплохо», — отметил я.

Отдохнув пять минут, перешёл к гантелям. Вообще-то сегодня рук не было в тренировочной программе, но мне нужно было проверить одну мысль.

Мой рекорд в чистом подъёме гантели на бицепс равнялся двадцати трём килограммам. Именно с этого веса я и начал — и неожиданно с лёгкостью сделал несколько повторений.

«Хм», — удивился я.

Вернув гантели на стойку, взял две тридцатки и почти с такой же лёгкостью сделал два повтора.

«Ладно, это становится интересным», — подумал я.

Тридцать два килограмма пошли тяжелее, но те же два повтора сделал. Зато тридцать пять пошли с натугой: в какой-то момент мне даже показалось, что ничего не выйдет, но каким-то чудом всё же смог согнуть руки и дотянуть гантели до груди.

«Это что, получается, одна единица даёт десять килограммов независимо от размеров мышц⁈ Это же бред! Грудные мышцы в разы крупнее и сильнее бицепса, но тем не менее это факт», — размышлял я.

Чтобы окончательно убедиться, проверил себя в жиме сидя — здесь тоже прибавка была в десять килограммов.

После упражнения я вдруг не смог подняться со скамьи и вообще почувствовал какую-то странную слабость.

— Выносливость: 0 ед., — подсказала мне система причину моей немощи.

Через минуту восстановилась одна единица, и я смог подняться и дойти до бутылки с водой. Что примечательно, никакого дискомфорта я не ощущал — и даже с одной единицей выносливости ощущал себя точно так же, как и при полной шкале.

«Значит, одна единица в минуту», — сделал я вывод десять минут спустя.

Следующая мысль, пришедшая в мою голову, была продолжением предыдущей: «А могу ли я зарабатывать такие единички, просто тренируясь?»

Дождавшись, когда моя выносливость восстановится на две трети, повесил на штангу два блина по пятнадцать килограммов и стал попеременно приседать, делать подъёмы на бицепс и жать из-за головы. Через полчаса моя выносливость опять упала до нуля, и я сел отдыхать. И вдруг понял, что очень мало потею.

«А если бы тренил в „теле игрока“, то, наверное, вообще бы не потел», — подумал я.

На этот раз дождался полного восстановления выносливости и снова принялся за интенсивный кач.

— Восстановление Выносливости: 1 ед.

Домой я шёл, еле передвигая ноги, но, что примечательно, никакого дискомфорта в мышцах не было до сих пор. Зато на странице персонажа висела строчка:

— Дебаф: переутомление. 2 часа 47 минут.

Несмотря на усталость, зашёл в слесарную мастерскую, куда сдавал в ремонт баллистическую маску — благо мастер работал до десяти часов вечера. Поход за чехлом от бронежилета отложил на утро.

Утром поднялся с первыми лучами солнца в превосходном настроении. Нисколько не удивился факту, что мои мышцы не испытывали ни малейшего дискомфорта после вчерашней тренировки, так что не отказал себе в удовольствии интенсивной зарядки. Причём делал только отжимания, так как теперь смысла в проработке разных групп