"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

спутника на различные раздражители. Как он реагирует, что я к нему обращаюсь на «ты», «мой друг» и так далее. Вроде нормально, но при этом Гриша сохраняет некую дистанцию. Значит тут существуют чёткие отношения «хозяин-слуга». Или вернее «старший-младший».

— Я не знаю, может тебе передали, что со мной случилась небольшая неприятность на охоте?

Григорий, не дождавшись продолжения фразы ответил, — что-то слышал от дворни утром, надеюсь там ничего серьёзного не произошло?

— К сожалению произошло, мой друг.

Вот теперь он и в самом деле встревожен, это заметно по судорожному движению кадыка и характерному движению головы. Мужчина потёр ладонью шрам на шее и продолжает смотреть прямо мне в глаза.

— Тогда мы почти загнали рыжую бестию, да вот незадача, моя Звёздочка попала ногой в барсучью нору. Всё произошло так быстро, вот всего в нескольких метрах от меня добыча и вдруг рывок, и это чувство полёта. Правда недолгого и из меня выбило дух. Очнулся уже в имении в своей кровати. Я почти день так пролежал, пока не приехал доктор из города. У меня были сломаны рёбра, растяжения связки на плече и главное — ушиб головы. Я просто не узнавал слуг, почти никого. Только Митрия и Дарью сразу вспомнил, — это уже я приврал для достоверности. А вот доктора-француза нет, хотя тот уверяет, что мы с ним давние знакомцы.

— Но он сказал, что такое бывает при сильных ударах головы и вроде должно пройти, — тут же добавил я.

— Вон оно что. А я-то думаю, что с Вами произошло? Теперь всё понятно. А кто в курсе Вашей забывчивости? — на последней фразе он немного запнулся.

— Только Митька, частично я поведал ему, что не вполне помню все события после удара. Вот он мне понемногу и помогает.

— Ясно, чем я могу Вам помочь?

Сейчас молодой мужчина уже не напоминает мне нагловатого прощелыгу, на его лице явственно проступает беспокойство о работодателе. Хотя наверняка оно вызвана не любовью ко мне. Скорее материальными или иными обстоятельствами.

— Для начала мне не по мешало бы вспомнить всё о себе и своей семье. Кое-что я помню. Но вот период военной службы напрочь выветрился из дырявой памяти, — невесело улыбнулся я.

Вернулись мы уже в темноте. Почти три часа я слушал и только изредка задавал наводящие вопросы. Григорий не знал доподлинно о моих корнях, но кое-что рассказал. И вот что странно, из моей памяти по мере повествования начали всплывать фрагменты чужих воспоминаний. Серые, будто подёрнутые плёнкой — но, когда я их озвучивал, всплывали подробности. Тогда Григорий замолкал, давая мне самому говорить.

Если вкратце, я россиянин лишь в четвёртом поколении. Мой прадед Шарль де Белькур приехал в Россию в поисках денег и славы. Третий сын нормандского дворянина из гордого и старого, но такого же нищего рода. У него было два выхода — устроиться помощником к разбогатевшему на торговле тканями торговцу или податься на чужбину. Тем более, вербовщики русского царя обещали прекрасные условия. Тот начинал очередную военную компанию и ему остро не хватало грамотных военных специалистов. Прадед к тому времени окончил королевскую артиллерийскую школу, только на это хватило отцовских денег. И обладая неким опытом и знаниями по фортификации и артиллерийскому делу, он смог сделать блестящую карьеру в далёкой Московии. Француз удачно вписался в создаваемую заново русскую армию, и царь достойно его наградил. Не только деньгами и землями, важнее было получение потомственного дворянства и графский титул.

Продолжил военную стезю и его сын Карл. Но тот пошёл в моряки, даже командовал эскадрой в одной из военных компаний против Австрийской империи. Но он рано ушёл из жизни, ядро смело всех, кто стоял на мостике.

А вот мой отец Виктор Карлович получил блестящее образование в Московском университете и сделал блестящую карьеру по статской линии. Он трудился на различных должностях в коммерц-коллегии. И именно ему я обязан неплохим ежегодным доходом, целым рядом недвижимости в различных городах, большими земельными участками и даже производствами. У батюшки была идея фикс так организовать сельское хозяйство и переработку его продуктов, чтобы получить некое замкнутое автономное общество. Отсюда и эти многочисленные маслобойни, винокурни, мельницы и прочее. Отсюда и интерес к новейшим инженерным решениям. Отец не гнушался вызывать специалистов из Европы, дабы они ставили на реках новейшие системы водяных колёс. А также ветряков.

Жалко только, что он тоже рановато ушёл из жизни, в сорок три года. Оставив сына-оболтуса и красавицу дочь. Последнюю, правда, успел удачно выдать замуж. А вот я, судя по всему, ещё тот подарок. Но тут Григорий замкнулся, не желая развивать эту тему.

Далее, он более подробно остановился на моей военной карьере. Тут уже и я что-то начал вспоминать.

Итак, по настоянию тогда ещё живого деда, меня ребёнком в 12 лет отдали в Пажеский корпус. Это заведение для элиты, но меня как графского сыночка приняли. Затем по выпуску чин корнета и гусарский полк. Любое другое назначение было бы оскорблением фамилии. Разве что на флот.

Так в 17 лет я оказался офицером и сразу попал в действующую армию. К 28 годам получил штабс-ротмистра и возможно смог бы достичь большего. Но тут одновременно случились два происшествия. Скоропостижно умер от простуды мой батюшка и у меня случилась дуэль с одним высокопоставленным офицером. Мне повезло, а ему нет. Меня ожидал офицерский суд, но я предпочёл подать в отставку в связи со смертью родителя.

Приняв наследство, я пошёл во все тяжкие. Но тут Григорий опять скрывает подробности и томно опускает к земле глаза.

Надо понимать — дизелим мы вместе с ним на пару.

Кстати, он и в самом деле происходит из благородного сословия. Обедневший род, единственным выходом младшего сына стало поступление на службу юнкером. Не имея такой существенной поддержки как у меня, он сумел достичь чина вахмистра. Получив серьёзное ранение, Волков вышел в отставку и принял моё предложение поступить теперь уже на службу ко мне.

А вот некий Тимофей, который сейчас завис где-то под селом Хотьково из-за проблем с лошадью и вскоре должен пожаловать сюда в имение — это ещё один сюрприз, ещё одна неизвестная.

Так вот, этот Тимофей как раз из самого, что ни на есть подлого сословия. Он дослужился до капрала, также вышел в отставку по ранению и почему-то был принят мною на службу. Здесь память моего тела спасовала и ничего мне не подсказала.