"Фантастика 2026-183". Компиляция. Книги 1-27 - Алла Железнова

Глава 5

Да, фамилия нашего рода трансформировалась из французской де Белькур. Теперь становится понятным и не совсем популярное отчество Викторович. На Руси довольно редкое имя, а вот во Франции как раз, что Александр, что Виктор — одни из самых распространённых. Ну и видимо отец с дедом, называя сыновей, стремились сохранить исторические корни.

Кстати, я лишний раз получил подтверждение, что нахожусь в альтернативной ветке истории. Отсюда и странная карта мира, и иное летоисчисление и многое другое. В частности, сейчас правит его величество император всея Руси Константин II из рода Рюриковичей. Романовы существуют, но лишь на вторых ролях в качестве старинного боярского рода.

Россия или Московия в этом мире более тесно интегрирована в европейские дела. Я заметил, что доминирует в этом мире Франция. Её язык и культура пронизывают всё высшее общество европейский стран, включая Россию. И даже структура высшего общества является для меня некой помесью русских и европейских традиций.

Так сверху вниз выглядит табель благородных родов:

— Во главе всего стоит император, возглавляющий правящий дом. Его братья, дети и племянники являются великими князьями по факту рождения.

— Далее идут природные великие князья, представляющие древнейшие роды, а также потомки старых правящих династий Рюриковичей.

— Затем следуют служилые князья, получившие почётный титул за службу императорскому дому. Это полководцы, снискавшие славу империи, великие сановники, губернаторы и прочие.

— Маркизы, это уже пришло из европейских традиций. Они, как правило, являются пограничной аристократией.

— Графы тоже относятся к старинной аристократии и являются владельцами огромных земельных владений.

— Виконты, это младшие ветви графских родов.

— И наконец бароны — низшее и наиболее распространённое дворянское титулованное сословие. Порой этот титул покупают за немыслимые деньги разжиревшие на торговле купцы. Поэтому среди знати баронские титулы не всегда котируются.

— В самом низу сословной дворянской лестницы находятся служивые безземельные дворяне и получившие за заслуги именное дворянство.

Далее идут городские сословия, это купцы, мещане и ремесленники.

К податным сословиям относятся вольные землепашцы, государственные люди и зависимые крестьяне. То есть крепостные, те же рабы.

Вся эта информация всплыла у меня в голове, когда я слушал Григория Волкова. Но она не была структурирована, подавалась отдельными кусками без эмоциональной окраски. Будто мне кто-то пересказывал свои воспоминания. Но видимо наиболее яркие моменты жизни юного виконта Белькурова каким-то образом сохранились в естественном виде.

Так передо мной всплыла очень красивая девочка с неестественно взрослым выражением лица. Видимо это моя сестра. До 12 лет к нам домой приходили частные учителя. Учитель немец преподавал математику, географию и естественные науки. Батюшка — закон Божий, историю и грамоту. Француз — языки и правила этикета. Вот на некоторых уроках мы и сидели вместе с сестрой. Но воспитывал нас отец в строгости и мы с сестрой редко пересекались.

Уже позже в Пажеском корпусе нам читали лекции по военным дисциплинам, естественным наукам и придворному этикету. Вспомнилась картинка вручения в большом парадном зале офицерских патентов за подписью великого князя, главнокомандующего сухопутными силами. Мы стояли в едином строю и ждали, когда вызовут очередного выпускника. Кроме патента начальник корпуса вручал офицерский шарфик серебряного цвета как символ вступления в должность корнета. Я помнил это ощущения холода шпаги, белых перчаток и новенького тёмно-синего доломана с серебряным шитьём. Помню, как я отбивал шаг, позвякивая шпорами при выходе к вручению. При этом успевал коситься на свои новенькие эполеты и выискивать среди гостей лицо отца.

И, разумеется, не нужно удивляться, что распределили меня в лейб-гусарский полк.

Вспоминается и первый в жизни бал, это случилось в 16 лет. В специально пошитому к этому случаю мундире пажа мы с отцом вышли из кареты. Дело было зимой, и я успел продрогнуть, пока нас пропустили внутрь. Бал устраивал великий князь Михаил Алексеевич, генерал-губернатор столицы и уровень этого мероприятия был самый высокий. Помню, как отец знакомил меня с важными сановниками и меня потряхивало от волнения. Нет, не от этих фальшивых любезностей, мне тогда казалось очень волнительным танцевать перед сотнями расфуфыренных господ. Когда объявили полонез мне следовало пригласить дочь папиного товарища, так было договорено заранее. Но неожиданно я увидел очень красивую девушку, стоящую в окружении родни и поклонился старшим. Затем обратился лично к этой девушке, — имею ли честь пригласить Вас на полонез? При этом я сделал церемониальный поклон, отметив, как разгорается лихорадочный румянец на её бледном лице. Девушка была очень юна, лет пятнадцать от силы и вполне вероятно, что это также был её первый выход в свет. Мы оба чуть неловко начали танец, но затем увлеклись. Ничего удивительного, что запомнился именно этот момент.

Всё это я прокручивал в голове, когда меня уложили в постель. С уже привычным раздеванием и прочими процедурами.

А после прогулки мы с Гришей таки посетили баньку. Хорошо быть первым на деревне. Несмотря на то, что банька давно дошла, все ждали, когда мы соизволим вернуться с прогулки.

Сама банька шикарная, просторная комната со столом, где полагается отдыхать после парилки. Да и парная большая и светлая. Мы с Григорием всё больше молчали, пока два мужика парили нас. А вот когда после двух заходов мы в простынях устроились за столом, выгнав предварительно всех слуг, я и задал главный вопрос:

— Ну, Гриша. Так что там с моим поручением, которое вы с Тимофеем сладили?

Григорий хитро улыбнулся, — а Вы сами запамятовали этот момент? Ну тогда и я ничего пока говорить не буду. Вот вспомните, тогда и я отчитаюсь.

Я мог бы настоять, но если честно — сейчас я не готов к подобным тайнам. От этого буквально смердело чем-то нехорошим. Поэтому я лишь кивнул и потянулся к кувшину с пивом. А оно тут замечательное. Густоватое с ярко выраженным хлебным оттенком. Напиток тёмно-коричневого цвета имел также выраженный вкус солода, ржаной корки и хмельной горчинки. Оно было охлаждённым и просто идеально пошло после бани.

Если честно, в ту ночь я, пожалуй, впервые заснул со спокойной улыбкой на лице. Благодаря Грише мне удалось многое вспомнить из чужих воспоминаний. Не всё, информация весьма отрывочная, но лиха беда начало.

А на следующий день я решил провести эксперимент. Проводить его решил ближе к вечеру, чтобы было меньше любопытных глаз. Довериться решил только Григорию. Тот вопросов задавать не стал, только с любопытством посмотрел на кожаную дорожную сумку, в которую я