Призрак крепости Теней - T. C. Эйдж

– Что? Почему? – спросил Элион, делая шаг навстречу. – Они держали оборону несколько недель. С чего бы им вдруг сдаваться?

Солдат был уже на полпути к выходу в холодную ночь.

– Говорят, что король мертв, сэр Элион. Король Годрин. Его сын положил конец войне.

Секундой позже он исчез, а Элион собрался последовать за ним.

– Сэр Элион, я бы не советовала вам пока никуда выходить, – пожурила его сестра Элис, когда он подошел к шкафу и накинул на плечи плащ. – В свое время вы узнаете, что произошло. – Родмонд тоже поднялся на ноги. Элис хмыкнула. – И вы туда же! Сэр Родмонд, пожалуйста, сядьте обратно. Вы не в том состоянии…

– Перестань суетиться, Элис, – бросил Родмонд, подхватывая свой плащ.

Тайнар присоединился к Элиону у полога, где они, пошатываясь, втиснули ноги в сапоги и вместе вышли на холод. Снаружи лагерь был охвачен бурным движением: люди спешили взглянуть на крепость. Среди унылых темных укреплений мелькали и хлопали на ветру белые флаги. Одни были подняты высоко, другие приспущены, на пологих холмах все еще виднелись остовы осадных орудий. Сражений не случалось уже три дня, и за это время выпал густой снег, толстым слоем укрывший следы людей, лошадей и повозок. Склон холма выглядел нетронутым, но вокруг него были собраны десятки требушетов, стрелометов и катапульт, осадных башен и высоких прочных лестниц, готовых к полномасштабной осаде, которая так и не началась. Суетились солдаты, позабывшие о строе, когда поднялись белые флаги. Теперь люди громко хлопали, свистели и кричали, им вторили голоса из лагеря, а ворота Болотной крепости между тем медленно открывались.

– Я не удивлюсь, если они увидели нашу подготовку к осаде и поэтому решили сдаться, – сказал сэр Родмонд, перекрикивая порывы ветра и плотнее запахивая плащ.

– У нас ни разу не получилось напугать их своей силой. Я скорее верю тому, что сказал солдат Канабара.

– Что Годрин мертв?

Элион кивнул.

– Что война окончена.

Из ворот крепости выехал небольшой отряд – неясные очертания вдали. Над ними высоко развевались на древках белые знамена мира, а из огромного войска, собравшегося на краю лагеря, навстречу им выехали несколько всадников. Обе стороны сошлись в снегу на полпути между лагерем и фортом, знаменосцы ехали впереди. Все замолчали, соблюдая обычай принятия капитуляции, когда был сложен и передан белый флаг. Элион предположил, что делегацию расаланцев возглавлял Донал Парамор, хотя с такого расстояния разглядеть удавалось немногое. Даже знамена было трудно различить, хотя Элион точно видел русала – эмблему Параморов, меч и молот Лукаров, лося Канабаров, медведя Касторов и еще несколько других.

Лорды обменялись парой фраз. Прошла всего минута или две, прежде чем обе стороны развернулись и отправились туда, откуда пришли. Это была короткая формальность, жест предложения мира. Мира… Элион едва мог в это поверить. «Война окончена», – подумал он. Именно мира все и желали, но что-то Элиона тревожило.

В общем доме забили барабаны, звучно и громко. По всему лагерю к ним присоединились другие, воздух наполнился оглушительным шумом.

– Сегодня вечером они будут пировать как никогда, – с досадой сказал сэр Родмонд. – Будь я проклят, если пропущу это.

– Похоже, тебе не помешал бы хороший ужин, Родмонд.

Молодой рыцарь все-таки походил на своего дядю, пусть не по характеру, но внешне: тоже не слишком привлекательный, неприметно сложенный – скорее жилистый, чем мускулистый – и притом весьма умелый в обращении с мечом и луком. У Родмонда были близко посаженные глаза, вытянутый безволосый подбородок и впалые щеки; короткие темные волосы стояли торчком. Родмонд рассмеялся.

– Мне нужно выпить эля. Сегодня вечером все в лагере напьются вдрызг, и мы тоже, Элион.

– А что скажет твой дядя? – поддразнил Элион. – Я не уверен, что он одобрит это.

– Да уж, – мрачно признал Родмонд. Он всегда замыкался в себе, когда сэр Далтон заходил его навестить: переставал улыбаться и вообще по большей части молчал. От мысли о том, что племянник сдружился с Дэйкаром, сэра Далтона Тайнара, без сомнения, вывернуло бы наизнанку. – Я правда хотел бы, чтобы он оставил свою враждебность. Я пытался поговорить с ним, но…

– Но не смог?

Родмонд склонил голову.

– Чего скрывать, я всегда тушуюсь, когда дело касается его. Пока у него не появится сын, я – его наследник, но я никогда этого не хотел. Мне кажется, наследником нужно родиться.

– Я не рождался.

Холод придал Элиону сил, наполняя легкие после недели, проведенной в палатке. Приятно было снова встать на ноги.

– Нет, но ты всегда был следующим по прямой линии. Не я. Когда твой отец – второй сын лорда, все по-другому. Тебя не готовят в наследники.

Элион не мог поспорить, хотя, по правде говоря, тоже никогда не думал, что станет лордом Дэйкаром, и по-прежнему надеялся, что до этого еще далеко.

– Ну, как бы то ни было, из тебя получится лучший лорд, чем из твоего дяди. Тогда, возможно, мы сможем залатать трещину между нашими домами.

– Сначала должен умереть мой дед, а потом дядя, но надежда все равно есть. – Родмонд хитро улыбнулся. – В любом случае надо найти какую-то одежду. Может, успеем выпить в общем доме, пока дядюшка не нагрянул.

Элион не удержался от смеха.

– Я бы сказал, что нам стоит выпить, когда он войдет, Родмонд. Показать твоему дяде и моему, как это делается. Но сначала придется перехитрить сестру Элис. Зуб даю, она попытается привязать нас к кроватям.

– Она может делать все, что ей заблагорассудится. Этот праздник я не пропущу.

Элион не стал возражать и, не теряя времени, отправился в свою палатку, чтобы одеться. Он натянул белую рубаху, коричневый кожаный дублет, шерстяные штаны и сапоги, затем закутался в плащ с меховым воротником и все это время старался не смотреть на красно-черные пятна на полу. Одевшись, Элион подошел к сундуку, отпер его, вытащил кинжал из божественной стали и повесил на пояс. Прикосновение к клинку придало сил. Тогда Элион налил себе вина и впервые внимательно оглядел палатку. Кровать, где спала Шаска. Письменный стол, за которым она проводила дни. То место, где она вонзила нож в глаз Боргина и рассекла мужское достоинство сэра Гриффина надвое. Исподволь она все же пробралась в мысли Элиона и поселилась там, и не раз являлась ему во снах. Это была не любовь, нет, что-то другое. Что-то более глубокое.

«Тайна, – подумал он. – И судьба».

Элион вздохнул, подошел к столику и снова наполнил кубок. «Возможно, я никогда до конца ее не пойму». Спина,