Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

какого цвета были его волосы, один утверждал — тёмные, второй — светлые. Он нанял их, чтоб они сопровождали даму в вуали и выполняли все её распоряжения, а она велела им войти в дом графини следом за ней. По её приказу они схватили Симонетту и, угрожая кинжалами, заставили её отвести их наверх, к дверям той самой гостиной, а потом и её, и двух прибежавших лакеев ударами по голове уложили на пол. Дама была в вуали, довольно высока и хорошо одета, судя по голосу, средних лет. Больше они ничего не смогли о ней сказать.

После этого Марк отправился к маркизу де Варду, который принял его, и был учтив, хотя барон чувствовал, что это давалось ему с трудом. Само предположение, что какой-то ходячий труп пытался его убить, вызвало его бурное возмущение, слишком бурное, чтоб Марк счёл его искренним. Он не стал настаивать на своём утверждении и откланялся.

Затем он зашёл навестить старика Шаплена, который к радости своих сыновей и учеников вернулся домой живым. Он сильно постарел за эти дни, но уже встал с постели и, опираясь на трость, спустился вниз, в свою любимую мастерскую. Там и застал его Марк, когда старик придирчиво рассматривал брошь в виде банта, усыпанную мелкими драгоценными камнями, а сделавший её седой мастер-ювелир стоял рядом на вытяжку и с волнением ждал вердикта своего старого учителя. Шаплен одобрил его работу и тот удалился, не скрывая своей счастливой улыбки.

Появление Марка старик воспринял с радостью.

— Я так благодарен вам за своё спасение, ваша светлость, — проговорил он, пытаясь подняться со стула, но Марк остановил его и присел в кресло, которое поспешно поставил для него рядом Рожер.

— Я счастлив, что вы выжили, господин Шаплен, и идёте на поправку, — улыбнулся он. — На вашу долю выпало тяжёлое испытание, но вы выдержали его с честью.

— Вы правы, — задумчиво кивнул старик и сжал руками рукоять трости. — Это было ужасно. Я чуть не умер от страха, ведь я всё время понимал, что со мной происходит что-то страшное, но совершенно не мог совладать со своим телом. Лишь когда вы не дали убить меня и позвали лекаря, я понял, что спасён, вами…

— Расскажите мне, господин Шаплен, что произошло той ночью? — попросил Марк.

— Я накануне получил письмо от некой женщины, называвшей себя принцессой Морено, с просьбой принять её в тайне, — начал Шаплен. — Она ссылалась на то, что оказалась в затруднительных обстоятельствах, и хотела продать мне свои драгоценности, заменив их хорошими копиями. Такие обращения ко мне не редки, и я согласился принять её. Но едва мы вошли сюда, — он окинул взглядом свою мастерскую, — она вытащила какой-то предмет. Я помню только какую-то трубку, которую она наставила на меня. Из этой трубки что-то вылетело и вонзилось мне в шею. Моё тело мгновенно онемело, а дальше… Она велела мне показать, где я прячу изумруд. И я сам открыл при ней сейф, чтоб достать один из ключей, а потом поплёлся наверх за вторым. Проходя мимо спальни Рожера, я хотел закричать и позвать на помощь, но не смог. Она всё это время следовала за мной. Потом я спустился в погреб. Я совершенно не мог сопротивляться её приказам, и это было ужасно. Я был полностью покорен, хоть какая-то часть меня и восставала против этого. Она заставила меня открыть тайник, но изумруда там не оказалось. Она пришла в ярость и ударила меня, я упал. Помню, что она ещё требовала отдать ей изумруд, угрожала, что подожжёт дом, а потом ушла, выкрикивая какие-то ругательства. Я пополз следом, добрался до лестницы и потерял сознание, а очнулся, уже лёжа на столе в каком-то тёмном подвале, и надо мной стоял человек в кожаном фартуке с засученными рукавами. Я испугался, но когда я зашевелился, он испугался ещё больше. Потом я понял, что нахожусь в каком-то страшном месте, где на таких же столах лежали трупы. Я хотел выйти, и пытался звать на помощь, но не мог сказать ни слова. Кое-как я дотащился до двери и пытался открыть её, пока она не открылась сама, и я увидел вас. Моё тело было совершенно немощным, но я в то время был в таком невероятном отчаянии, что, казалось, сердце выпрыгнет из груди. Дальше вы знаете.

— Вы помните, как выглядела та дама?

— Она была в чёрной накидке и вуали, что совершенно не удивило меня, учитывая ту цель, с которой она, согласно письму, явилась. Высокая с величественной осанкой в платье из чёрного атласа, расшитом серебром и мелким жемчугом, накидка из бархата. На руках — тонкие кружевные перчатки. Она действительно выглядела как знатная и богатая дама. Судя по голосу, она была не юна, но всё же довольно молода. Голос приятный, хоть и низкий. Впрочем, говорила она мало, только отдавала мне приказы, причём была при этом довольно груба, обращаясь ко мне на «ты» и требуя пошевеливаться.

— Можете вспомнить ещё что-нибудь?

Старик задумался, а потом покачал головой.

— Боюсь, что нет. Было темно, час поздний, я чувствовал себя не слишком хорошо, мне почему-то отчаянно хотелось спать. Наверно я устал накануне. К тому же всё произошло слишком быстро. Едва войдя, она вытащила эту трубку, а дальше всё, как в тумане. Я едва понимал, что происходит. Меня только удивило, что в тайнике не оказалось изумруда, но Эмиль сказал, что его украли раньше.

— Да, мы не смогли найти вора, но, по нашим сведениям, он мёртв.

— Что ж, поделом ему… — проворчал старик.

Марк достал из подсумка чёрную коробочку и, открыв её, протянул старику.

— Вы нашли его, — пробормотал он и дрожащими пальцами взял изумруд с белого бархата, но спустя мгновение издал полный недоумения возглас.

— Да, — печально кивнул Марк. — К сожалению, я получил его именно в таком виде.

Старик тем временем с удивлением вертел в руках изумрудный кабошон, а потом взял со своего стола большую лупу и принялся изучать его плоскую сторону.

— Это странно, — произнёс он, и в его голосе было больше изумления, чем огорчения от того, что камень был распилен. — Глядя на него с лицевой стороны, я бы никогда не подумал, что он утратил половину. Он выглядит, как прежде, и всё из-за этой необычной огранки.

— То есть, вы не видели такой раньше?

— Я даже не знаю, как она была нанесена. Это очень тонкая работа, которую мне вряд ли удалось бы повторить и в лучшие годы. Она выполнена безукоризненно, каждая грань рассчитана безупречно,