"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

— Впервые увидела несколько месяцев назад, когда он явился на собеседование.

— Может в детстве в одну школу ходили или какую-нибудь спортивную секцию? Вспомни, у тебя точно не было мелкого, с которым ты нянькалась? Он ведёт себя как приласканный щенок, что хоть и вырос, но помнит человека, что чесал ему за ухом и давал колбасу.

— Нет, Джулс. Я половину своего детства провела в психушках. Особенно тяжело мне дался подростковый возраст, когда гормоны взыграли. И не с какими мальчиками на пять лет младше меня, я не общалась.

— Вдвойне странно…

Они расплатились по счёту. Вернее расплатилась Джулия — её очередь. И вышли на солнечную улицу. Молодая трава зеленила кусочки земли, не закатанные в асфальт, а на всё ещё голых деревьях стали обрастать маленькими симпатичными почками. Ещё пару недель и скрюченные ветки спрячутся за пушистостью листвы.

Глубоко вздохнув, Аннель зажмурилась и призналась:

— Я улетаю в командировку.

— Что?! Опять?! Когда?

— Завтра.

— Вы же пару дней назад вернулись! Какого чёрта?!

— В этот раз не по работе — по личным обстоятельствам шефа. Что-то произошло с его родственником. Не знаю, насколько затянется эта поездка.

— Этот Нейпер у меня уже в печёнках сидит с его командировками. Начинает складываться впечатление, что он делает все, чтобы свести наше общение на минимум, — хмуро отметила Джулия, позволив подхватить себя под локоть. — Слушай, а зачем ты вообще тогда снимаешь квартиру? Может, перевезём твои вещи ко мне? Всё равно ты дома ночуешь от силы раз пять в месяц.

— Не пять. Побольше. Но я подумаю над твоим предложением.

— Что тут думать. Я займусь твоим переездом, пока ты будешь в этой проклятой командировке.

***

Родной город шефа встретил их хмурой, дождливой погодой. Мелкой, противной изморосью, из-за косово ветра, от которой нельзя было спрятаться под зонтом. Сначала они решили заселиться в отель, принять душ, переодеться с дороги и пообедать. На всё ушло не больше пары часов. А затем уже отправились в пансионат, где содержался Нейпер старший.

Байрон Нейпер — последний живой родственник, что имел с шефом прямое кровное родство. О семье начальника Аннель узнала всего несколько часов назад, пока они летели шестичасовым рейсом в Лефорд. Он сам ей всё рассказал и ответил на все вопросы, возникшие у неё походу осознавания: сколько несчастий выпало на его многострадальную судьбу.

Пожилой мужчина оформил над Куртом опеку, когда тому едва исполнилось десять лет, после трагической смерти родителей, погибших в автокатастрофе.

Одним поздним вечером они возвращались, чтобы забрать его от бабушки со стороны мамы. Но на въезде в город в них на башенной скорости врезался внедорожник под управлением молодого парня, что решил покуражиться, предварительно хорошенько чем-то подзарядившись: не то алкоголем, не то наркотиками. У них не было и шанса выжить в седане, пусть и представительского класса, но всё же на полторы тонны более лёгком, чем джип на высокой подвеске. Машину смяло и выкинуло на обочину, как консервную банку. Виновник же аварии скрылся с места преступления и его ещё несколько дней отлавливали по всей стране.

Родственников у внезапно осиротевшего ребёнка почти не осталось. У родителей была большая разница в возрасте — в тринадцать лет. Мама родила его в двадцать девять, в то время как отцу уже стукнуло за сорок. Они происходили из разных социальных прослоек, поэтому многие не приняли их союз. В особенности вся высокопородная родня, что носила фамилию Нейпер.

Однако после смерти младшего сына, тогда ещё живой девяностолетний аристократ наказал старшему и единственному приемнику титула, передающегося по наследству в мужской линии, забрать мальчика в семью и воспитать в соответствии с их дворянским происхождением. Байрон, к тому времени дважды овдовевший, но так ни разу и не ставший отцом, охотно выполнил наказ своего предка. Поскольку ему уже перевалило за шестьдесят, и он окончательно оставил попытки собственными силами продлить род.

Дядя не отличался мягким нравом. Он многое давал: престижное образование, дополнительные частные занятия по музыке и фехтованию, сбалансированное питание, дорогую одежду и ещё более дорогие аксессуары. Но и требовал не меньше. Запрещал заниматься бесполезными на его взгляд вещами. Критиковал за общение с детьми недостаточно благородных кровей. Впрочем, стоило отдать должное, в отличие от своих предков, он не вмешивался в личную жизнь воспитанника. Пилил, кряхтел и чванливо брюзжал всякий раз, как до его ушей доходило, что Курт общался со сверстниками из городских школ. Тем не менее концерты дядя исполнял наедине за закрытыми дверями, в попытке образумить своего отпрыска, а не навредить чужим. Старшее же поколение Нейперов предпочитало действовать более радикально. Они запугивали бедняков, безжалостно рушили их жизни, или изгоняя из семьи тех, кто отказывался следовать правилам. Так и с отцом разорвали все отношения, когда узнали о его намеренье жениться на женщине из обычного люда.

Шеф рассказывал о детстве так, будто речь шла не о нём, а о каком-то совершенно чужом и незнакомым ему Курте Нейпере. Холодно и отстранённо. Сначала Аннель подумала, что таким образом срабатывает защитный механизм у его психики. Но потом он добавил, что позже тоже попал в автомобильную аварию. С трудом выжил, но потерял большую часть воспоминаний. Поэтому о родителях и детстве знает в основном по чужим словам.

— Так значит, ваш дядя совсем плох? — сочувственно поинтересовалась она, не отрывая глаз от пустой дороги. Точно это ей приходилось управлять автомобилем, взятым на прокат, чтобы добраться до пансионата, расположенным за городом, а не шефу.

— Скорее всего, да. Альцгеймер ещё никому жизнь не украшал.

— Как давно ему поставили диагноз?

— Двенадцать лет назад.

Искоса кинув озабоченный взгляд на шефа, Аннель переплела свои пальцы в замок и стала подбираться в уме слова утешения: не банальные, не формальные, а отражавшие всю глубину её искренности. Но чем больше думала, что со смертью дяди он останется в полном одиночестве, тем сильнее у неё начинало щемить в груди.

Быть покинутым всеми близкими. Жить одной работой. Друзей или любимой девушки — и тех нет, из-за того, что постоянно приходилось держать оборону перед теми, кто хотел им всего лишь воспользоваться. Нажиться на богатстве, наиграться с красимым телом. Характер у него, конечно, немного скверный. Временами просто невыносимый. Но всё же, шеф оставался хорошим человеком. В свою сторону Аннель почти постоянно чувствовала исходящую от него доброту и заботу, в то время как