"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

Поднявшись с пола, Аннель не стала закрывать дверь. Решила оставить всё на волю случая: присоединится он к ней в душе или нет, теперь завесило от его упрямства. Если пойдет проверять дверь, то окажется приятно удивлён. А если останется сидеть в спальне, то сам себя лишит интересного времяпрепровождения. Всё же ей больше нравились инициативные мужчины. Пусть временами наглые и напористые — в этих чертах характера и заключалась основа их привлекательности.

Горячая вода обожгла грудь и плечи, спустилась по телу к замёрзшим ногам. Ступни словно окатило кипятком, но Аннель перетерпела несколько секунд, давая телу привыкнуть и согреться, а затем подставила голову под упругие струи, успокаивающе забарабанившие по темечку. Она не знала, сколько времени провела застыв в одной позе. Но когда поясницу огладил сквозняк, то вынырнула из блаженной неги, развернулась и открыла глаза.

Ладони Курта легли ей на талию и удержали на месте, не дав отшатнутся. Сам же он встал придельно близко. Их обнажённые тела разделяло не больше пары сантиметров. Аннель взволнованно смотрела ему прямо в глаза, даже на секунду боясь отвести взгляд и случайно выхватить то, на чём и без того концентрировалось её периферическое зрение.

— Ты не закрыла дверь — я принял это за приглашение, — низким от возбуждения голосом произнёс Курт.

— Оставила выбор за тобой, — её голос тоже звучал иначе.

Он наклонил голову. Вода тут же намочила часть его распущенных волос, одна толстая прядь разметалась по высокой скуле и скрыла глаз. Но никому из них до неё не было дела — лицо с маняще приоткрытыми губами продолжало постепенно приближаться. До прикосновения оставались считанные миллиметры. Аннель прикрыла веки и чуть привстала на носочки.

Однако поцелуя не последовало. Вместо него чужое дыхание защекотало ухо, и она вздрогнула всем телом.

— Я пришёл помочь тебе потереть спинку, — его дразнящий шёпот резко упал до глухого рыка, когда её высокая грудь на миг дотронулась до бронзовой кожи на ключице. Курт отодвинулся явно торопливее, чем рассчитывал, но тут же собрался, лукаво улыбнулся и добавил: — Честное слово, я и пальчиком тебя не трону там, где не следует.

Решил значит поиздеваться из-за того, что не может добиться от неё желанного признания? Ладно, хорошо. Она подыграет ему. От всей души подыграет так, что он сам в слюне захлебнётся.

— И где же меня не следует трогать? — провокационно спросила Аннель. Шагнула к нему с явным намереньем прижаться и к своему огромному удивлению наблюдала его синхронный шаг от неё.

— Вот же чёрт, — сипло хохотнул Курт. — Кажется, меня раскусили.

Он схватил её за плечи и развернул прежде, чем она успела осмыслить странную реакцию. А потом уже стало не до аналитики — его мыльные пальцы заскользили по телу Аннель. Откуда-то появилась чёрная пушистая мочалка, которой Курт нежно гладил, разнося по коже невесомое облако пены.

На каждое прикосновение, она чувственно реагировала, извиваясь в его руках. Внутри полыхал огонь, обративший кровь в жилах раскалённой лавой. Ноги дрогнули, подгибаясь в коленях, и Аннель, выгнувшись в пояснице, прислонилась к нему лопатками. Твёрдая и будоражащая тяжесть пристроилась в ложбинке между ягодицами, точно там ей и было самое место.

Курт сжал на грани болезненного удовольствия её бёдра и прихватил зубами кожу на плече, пробуждая от затяжного сна змей внизу живота. Они живо заклубились, сворачиваясь в тугой узел. И стоило его ладони подняться вверх по талии, рёбрам и лечь на грудь, а пальцам слегка сжать и потянуть за сосок, как с её губ сорвался громкий стон.

— Прости, не удержался, — хрипло шепнул он в шею, провёл по ней языком и мстительно усмехнулся: — Но больше ни-ни.

— Чёрт, Курт, ты сейчас серьёзно? — рассерженно взывала Аннель, когда этот отъявленный садист отстранился от неё и шустро выскочил из душа. Она ударила по смесителю, выключая воду и вышла следом. — Это из-за того раза?

— Нет. Я не настолько мелочен.

Сдёрнув полотенце с крючка, Курт вернулся к ней. С него стекали на пол ручейки воды, кожа покрылась зябкими мурашками, но укутал в махровую мягкость он именно её. Заботливо промокнул волосы, провёл пальцами по щеке и поднял за подбородок лицо, чтобы заглянуть Аннель в глаза. В его хмельном взгляде, помимо плотского желания отчётливо читалось и трепетное обожание, сродни идолопоклонничеству своей богине.

— Ты меня любишь? — спросил Курт таким тоном, как будто от её ответа завесила судьба целого мира: ответь она нет — непременно наступит конец света.

— Да что ты заладил… это же просто слова.

— Нет, не просто слова. Только озвучив их в слух, ты признаешь эту незамысловатую истину, — он поцеловал ямочку, проявившуюся у неё на щеке, когда Аннель улыбнулась. — Ну же, будь хорошей девочкой. Перестань упрямиться. И тогда мы перейдем от слов к действиям.

— А если я не хочу быть хорошей девочкой?

— Придётся тебе наказать и оставить без сладкого.

Она внезапно подалась вперёд, грубо впиваясь в его губы поцелуем. Но ощутив на языке металлический вкус, отстранилась и испуганно уставилась на набухающую капельку крови.

— Прости, — оторопело пробормотала Аннель и слизнула её. — Я тебя испугала?

— Ты помнишь, — восторженно произнёс Курт и уголки его рта растянулись в счастливой улыбке.

А уже в следующее мгновение он подхватил её на руки и сам примкнул к чужим губам. Сначала она хотела возмутиться мешающему привкусу, но Курт целовал так самозабвенно и опьяняюще, что ей совсем скоро стало плевать на такую мелочь.

Оторвался от её припухших, саднящих губ он лишь на постели, когда переключился на шею. По ней спустился к ключице и наконец, припал жадным ртом к груди. Курт её целовал и покусывал, в то время как пальцы умело массировали самую чувственную точку на теле Аннель, вынуждая изгибаться под ним и рвано дышать.

Наслаждение накатывало волнами, каждая последующая — выше и мощнее предыдущей. И стоило подняться до многотонного цунами, почти достигающего пика удовольствия, как Курт отодвинулся и вдоль входа скользнула пульсирующая жаром плоть. И снова снизу в верх. Раззадоривая ещё сильнее. Доводя до исступлённого сумасшествия.

Нестерпимое желание почувствовать его внутри себя отзывалось в ней мучительными спазмами. Чаща терпения окончательно переполнилась, и она провела пальцами по бугрящемуся вздувшимися венами стволу, обращая