"Фантастика 2026-135". Компиляция. Книги 1-23 - Елизавета Владимировна Соболянская

тот в нужном направлении. Она касалась малознакомо, но интересного наощупь гладкого органа робко, словно боясь причинить тому боль, чем вызывала у Курта ласковую и по-доброму ироничную усмешку.

Он потянулся к её губам. И отвлекая пылкими, но чуткими поцелуями, проник. Но совсем чуть-чуть, никуда не торопясь, точно давая привыкнуть к новым ощущениям, с каждым толчком погружаясь всё глубже и глубже. Одновременно с ритмичными движениями бедер, его ловкие руки исхитрялись удерживать её на нужном уровне возбуждения, в том предкульминационном состоянии, в котором ей хотелось раствориться морской пеной.

Голос сорвался и охрип от криков, что Аннель была не в состоянии сдерживать. Она обхватила ногами его талию, вцепилась пальцами в волосы на затылке, уткнулась носом в жилку на шеи и простонала на пределе своих возможностей, не в силах больше бороться собственным распадом на миллионы атомов: — «люблю».

Курт неожиданно застыл, то ли давая ей в полной мере прочувствовать восхитительный миг, когда по телу ещё остаточным волнением разносятся приятные судороги, то ли поражённый долгожданным и упорно выпрашиваемым признанием. И стоило ей обессиленно обмякнуть у него в руках, как он задвигался: резче, быстрее. В несколько толчков нагнал её, с едва уловимым рычанием прикусил кожу на плече. В последний раз вошёл на всю длину и снова замер.

По его лицу разлился восторг: взгляд затуманился, сосредоточенно нахмуренные брови чуть приподнялись над переносицей, а плотно сжатые губы расслабились в томной ухмылке. Дьявольски красив. Даже в настолько пикантный момент, когда любой другой мужчина выглядел бы трогательно беспомощным, забавно корча рожицы, Курт одним выражением своего лица вызывал желания пойти на второй круг.

Рухнув на постель рядом, он перекатился на спину. Его влажная грудь, теперь уже в капельках пота, высоко вздымалась.

Разморенный, но любопытный взгляд Аннель опустился ниже на внушительное, плавно опадающее достоинство. И она увидела то, что никак не ожидала увидеть. Нет, не кровь. Кое-что пострашнее. Что сдёрнуло с неё сладкую истому также хлёстко и отрезвляюще, как тёплое одеяло в студёное утро.

— Ты не использовал презерватив? — её голос предательски взлетел на октаву.

Приподняв голову, Курт искоса посмотрел на неё с лицом человека, не понимающего сути проблемы. Поэтому Аннель пришлось нервно, а оттого путанно разъяснять:

— В смысле, ты не понимаешь чем это грозит? Или тебе не важны последствия? Ну, конечно, ты мужчина… Ты что ли бесплодный?

— Нет, конечно.

— Тогда какого чёрта?

— А я уж подумал, за венерические беспокоишься, — лениво пошутил он, притягивая и заточая её в объятья. Она возмущённо дёрнулась, попыталась высвободиться, но всё тщетно. Трепыхалась подобно бабочки угодившей в паутину старого и хитрого паука. Курт же спокойно наклонил голову и шепнул ей в губы, прежде чем поцеловать: — Глупенькая, ты так и не поняла?..

========== Девятнадцатая глава ==========

Они провели в отъезде чуть больше недели: восемь дней. И каждую ночь непременно оказывались в одной постели. Сначала бурно занимались любовь — Курт не переставал открывать перед ней новые горизонты, доводя до наивысшей точки удовольствия по несколько раз за ночь, а затем, уставшие, но довольные, засыпали в объятьях друг друга.

Аннель чувствовала себя на восьмом небе от счастья. Словно из спины у неё выросли крылья и теперь она не ходила, а парила над землей. Единственное, что немного омрачало испытываемую ею эйфорию — упорное не желание Курта пользоваться средствами контрацепции. Приходилось постоянно напоминать об их существовании в самом разгаре приятного процесса. Он ворчал, но неизменно слушался и натягивал явно ненавистный силиконовый барьер, что вставал между ним и более яркими ощущениями.

Присев на корточки, Аннель заглянула в духовку и импульсивно прижала ладони в руковицах-прихватках к щекам, вспомнив о смущающих расспросах в самолёте на обратном пути в Фрэнтон. Ему не терпелось узнать, когда станет уместно познакомиться с её родителями. На игривую подколку, что она уже достаточно взрослая девочка, чтобы начать встречаться с мальчиком, не спрашивая у них разрешения, Курт отреагировал лаконичным: «а если я хочу жениться?», чем на миг заставил усомниться в собственном душевном здоровье.

Любить кого-то и быть самой любимой — то, ради чего стоило жить. Но понять и принять это можно только встретив того самого, что перевернёт жизнь с ног на голову. Возле которого даже воздух будет чище и свежее, а простая вода — вкуснее. Тогда-то и приходит осознание, коснувшееся в невесомом поцелуи бабочки: вот теперь всё правильно, так как и должно быть.

Аннель распахнула дверцу духовки, уклоняясь от вырвавшегося из неё жара, и достала свежеиспечённый омлет с золотой корочкой. И только поставила его на столешницу, как вздрогнула от прикосновения прохладных ладоней, забравшихся ей под кофту и скользнувших по животу.

— Я проснулся, — промурлыкал Курт, положил подбородок на её плечо и теснее прижался сзади. — А тебя рядом нет…

— Поскольку ты уволил очередную повариху, завтрак снова на мне. К слову, чем Удина провиниться успела?

— Строила глазки.

— Так это разве плохо? Зато она наверняка готовила с любовью.

— Ты единственная, чья любовь мне нужна, — он мягко прихватил зубами, а затем ещё и пососал мочку уха, от чего её бросило в жар, и по коже на всём теле пробежали волнительные мурашки. — Может… перенесём встречу?..

— Нет, — скидывая наваждение, категорически отрезала Аннель и продолжила сервировать стол. — Мы не можем перенести встречу с господином Хеймом.

— Я не особо заинтересован в покупке его пивоварни.

— Почему же? У неё хорошее современное оборудование и документы все в порядке. Узнаваемость бренду мы и сами можем со временем придать, вложив деньги в рекламную компанию.

— Думаешь от процветающего, приносящего постоянный доход предприятия кто-либо в своём уме будет избавляться? Поскольку именно Хейм летит за восемь тысяч километров, чтобы совершить сделку, стоит ожидать подвоха. Потом обязательно покажутся подводные камни. А что с ними делать — станет моей головной болью.

— Может у него особые жизненные обстоятельства, и большие деньги нужны прямо здесь и сейчас.

— Вечно ты стремишься всех оправдать и за плохим увидеть хорошее, — усмехнулся Курт, сев за стол. — Жаль, что в любом правиле есть исключения.

Ей показалось, что об исключениях он упомянул вовсе не в отношении господина Хейма. Нечто болезненное проклюнулось в тоне его голоса, тянущееся тонким стебельком из трагичного прошлого.

В характере и поведении Курта было удивительно мало от аристократии. По крайней мере, в том виде, что она понимала за дворянскими титулами, вымирающими