Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Напряжение стало её вечным спутником вне стен спальни. В коридорах, залах, парке — везде можно было столкнуться с высокородными господами, с которыми она не знала, как себя вести. Отцовское воспитание вопило, что нужно низко поклониться и не поднимать голову. Иррес и господин Наэш были категорично против.

«Спина сломается перед всеми гнуться. Тут их как вшей! Нам что, постоянно в пол смотреть?» — возмущался Иррес.

«Ты гостья хайнеса, — господин Наэш говорил строго, чтобы у Лирки не возникло соблазна ослушаться. — Не слуга. В данный момент даже не охранитель. Да и охранители, позволь тебе напомнить, почестей не оказывают. Они следят за безопасностью господина и отвлекаться не могут. Кроме того, ты теперь дана рода. Пусть у вас и нет титула, но так подобострастно гнуть спину ты не можешь».

Лирка слушала, но не чувствовала уверенности. Мало того, она боялась не оправдать возложенной на неё ответственности. Она хотела быть хорошей даной для семьи, но плохо представляла, как сделать это. Вспоминала семью по крови, но их порядки вызывали у неё глубокое непринятие. Старое медвежье семейство, живущее в глуши и уважающее силу, здоровье и достаток. Их нельзя было обвинить в откровенных злодеяниях — только вот кузен и оступился, за что боги его и покарали Лиркиными же руками, — нельзя было сказать, что они отвратительные. Скорее, как Лирка понимала сейчас, посмотрев на жизнь вне Стожевых Ыек, они жили по очень старому укладу, когда от слабых и больных отказывались, чтобы у сильных и здоровых было больше возможностей выжить. Дремучая жестокость, обусловленная сложностью выживания в древности. Поездив по Салее, Лирка убедилась, что глухие деревушки будто замирают в прошлом. В то время, когда вся страна идёт вперёд, у них ничего не меняется.

И вот из такого неизменного мирка она вырвалась в самый центр кипучей энергии и преобразований. Оглушённая, не понимающая ни языка южной Салеи, ни самой сути происходивших в столице явлений, Лирка чувствовала себя оторванной от родного мира и совершенно чужой, лишней в мире новом. Но она приспособилась, научилась понимать, вросла в новую действительность. Это оказалось ужасно тяжело, но она справилась, и сейчас воспоминания об этом помогали Лирке успокоиться и примириться с тревогой. Собственно, сейчас ей определённо проще чем, когда она только приехала в Жаанидый. Она смогла измениться и приспособиться тогда, сможет и сейчас.

Но чувство неловкости гнуло её к земле.

Ханён не ощущал никаких преград. Лирка осознанно не воспитывала в нём того раболепного отношения к вышестоящим, которое воспитал в ней отец. Господин Наэш привил ему чувство собственного достоинства, Иррес — наглость. Самомнение мальчишке явно по наследству от отца передалось.

Мхян тоже чувствовал себя куда свободнее. Очень рано потеряв родителей и оставшись без поддержки взрослых, он не получил хоть какого-то воспитания и благородных опасался лишь потому, что их опасались все вокруг. А попав под опеку отряда, он и вовсе перестал кого-то бояться. Тем более высокородных на заставе было мало, а Нарий — самый близкий образец — оказался вполне приятным, хоть и строгим.

Так что мальчишки носились по парку, не обращая внимания на чужие взгляды, а Лирка зябко ёжилась. На неё и раньше посматривали. Женщина в военной форме уже привлекала внимание, а на службе хайнеса она и вовсе стала довольно интересным объектом для рассматривания. Сейчас же она в новом статусе гостьи и без мундира вызывала ещё больше любопытства. Подходить к ней, правда, пока не решались. Иррес глумливо хехекал и предполагал, что у Лирки видок больно зверский. Одевается как мужик, на лице шрам и синяки, смотрит так, словно прибить взглядом хочет, ещё и рука на перевязи: с таким внешним видом ранение явно получено не при падении с лестницы. Да и слухи из города довольно быстро просачивались во дворец. Уже вполне определённо предполагали, что дана Лиркаа из статей Резая Лишия и есть магичка Лирка.

Мхян днём убегал в город и, вернувшись, рассказал, что весь отряд очень занят по приказу хайнеса. Их разбросали в помощь городской страже и сыскарям. Нарий всё ещё ходил в плохом настроении, поэтому Мхян не стал говорить ему, что хайнес спал у них. Забоялся участи гонца с плохими вестями. Зато с удовольствием поведал о приезде подруги Лирки, в красках описал недовольство госпожи Майяри — кое-где чуточку приукрасил — и заверил, что с таким союзником сестру быстро отпустят из дворца. Вроде бы Нарий малость подобрел. Ёрих потом украдкой рассказал, что у Нария там что-то случилось с прежней семьёй. Вроде бы как они недовольны, что он им такой позор причинил, и нервы потрепали ему знатно. Но что точно случилось, никто толком не знает, а злить вредителя расспросами даже виларий не хочет.

Господин Винеш приходил вечером проведать Лиркину руку. Ощупал, помял и велел ещё немного походить с лечебными деревяшками.

— Но в целом неплохо, — впрочем, лекарь отчего-то хмурился. — Когда, говоришь, ранена была?

Лирка напомнила, и лекарь поджал губы.

«Если что, говори, что регенерация тебе по наследству от предков досталась стремительная как пожар», — посоветовал Иррес.

Но лекарь допытываться не стал.

Шум в гостевом крыле утих только за полночь. Лирка вместе с Ханёном давно легла спать, но, в отличие от сына, никак не могла уснуть. В темноте утихшая было за день тревога разрослась, и женщина терзалась мрачными предчувствиями. В окно заглядывал волчий месяц, и его свет стелился дорожкой по полу. Лирка осторожно, чтобы не разбудить детёныша, выбралась из-под одеяла и подошла к открытому окну. По чёрному небу неслись тонкие облака, порой заволакивающие лики ночных светил. Набирающий силу ветер гнул к земле кусты и трепал ветви. В посвежевшем воздухе сильно пахло дождём, то и дело мелькали молнии и громыхал пока отдалённо гром.

Намечалась гроза.

Лирка встревоженно принюхалась к воздуху и немного успокоилась. Буйство природных стихий её всегда умиротворяло. Словно непогода забирала её самые пламенные эмоции и тревожилась вместо неё. Даже когда семь лет назад их деревушку у заставы накрыло наводнение, её саму накрыл покой. Когда у тебя почти ничего нет, то и терять нестрашно. Лирка вспомнила, как она, держа маленького Ханёна на руках, сидела на краю крепостной стены и смотрела на разлившуюся внизу зеленоватую из-за травы воду. Сияло солнце, и в бликующей воде среди стеблей травы сновали юркие рыбёшки, вызывавшие бурный восторг Ханёна. Радостные крики ребёнка тревожили тягостный покров тоски, накрывавший заставу. Потерпевшие бедствие оборотни постепенно, ворча и вздыхая, приходили в себя и