Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Не понимаю, о чем ты. Правительство Гренландии давно ввело запрет на добычу урана.

– Кажется, ты это решение всецело поддерживаешь.

Разумеется. Будь на то моя воля, я бы ко всему прочему запретила добычу нефти и всех тех редких ископаемых, что содержит наша почва.

Эрек паркует снегоход и молча забирает наши сумки. Меня бросает в краску от осознания всей противоречивости своего положения. Уже не в первый раз я признаю отсутствие логики в своих словах.

– Я прекрасно знаю, что эта штуковина работает на нефти и что в моем телефоне есть оксиды редкоземельных металлов[26]. Рыбалка и охота больше не могут прокормить жителей Иттоккортоормиита. Им нужна другая работа и ресурсы. Я понимаю, в чем они на самом деле нуждаются. Просто хочу, чтобы все нашли компромисс и перестали вредить нашей земле.

– Если решение этой проблемы существует, – наконец произносит Эрек, – то искать его придется тебе и людям твоего поколения.

* * *

Эрек знакомит меня с Анитой, хозяйкой гостиницы. Это полненькая женщина небольшого роста. Она показывает мне скромную комнату со свежим ремонтом и толстым матрасом. Ужин совсем скоро будет готов, а пока она предлагает насладиться последними лучами заходящего солнца у горячего источника.

– Горячий источник?

– Да, – кивает Эрек, подмигивая. – Почему, по-твоему, я выбрал это место? Как только узнал, что за гостиницей есть горячий источник, сразу же заселился.

Я прислушиваюсь к речи и понимаю, что на моем языке он говорит с легким акцентом, который я все никак не могу распознать.

Диалекты западного и восточного побережий очень отличаются. Как студентке и шаманке мне доводилось общаться с людьми разных возрастов и происхождения. Поэтому я слышала много разных акцентов. Однако этот мне незнаком.

– Ты очень хорошо владеешь калааллисутским. Кто-то из членов твоей семьи говорил на нем?

Отвернувшись, Эрек указывает на тропинку, ведущую вниз. Кажется, мой вопрос оказался неуместным, поэтому я молча следую за ним.

– Я владею многими языками Арктики. Они все звучат похоже, а мне приходится много путешествовать. Вот и выучил.

Эрек снимает свою красную шапку и проводит рукой в перчатке по взъерошенным волосам. Я мгновенно забываю все свои вопросы. Его густые волосы совершенно белые. Светлее, чем серебристые локоны некоторых скандинавов. Еще белее они кажутся по контрасту со смуглой кожей.

Эрек насмешливо изгибает бровь, и я понимаю, что смотрю на него с открытым ртом. Краснею и тут же опускаю взгляд.

Он указывает на небольшой каменный круг примерно в двадцати шагах от нас. Из-за теплой воды снег вокруг растаял, обнажив короткую густую траву. Навес из досок служит раздевалкой для посетителей.

Я не задумываясь снимаю одежду. По всему Калааллит Нунаату разбросаны горячие источники, один есть недалеко от моей родной деревни. Я купалась в нем столько раз, что напрочь позабыла про скромность. На мне только трусики и хлопковый бюстгальтер, хотя прикрывать особо нечего. У меня почти нет груди, зато есть мышцы, так что даже надень я красивое кружевное белье, сексуальнее от этого не стала бы.

Эрек снимает куртку и аккуратно вешает ее на крючок в раздевалке. Я сажусь на плоский камень у края источника и опускаю ноги в воду. Парень не соврал: температура тут примерно тридцать градусов, почти как в горячей ванне. Неземное удовольствие после долгого дня, проведенного на ледяном ветру…

Я позволяю себе опуститься глубже. Точь-в-точь как ванна: отполированные камни гладкие, как фарфор, а вода доходит мне до шеи. Это достаточно большой источник, примерно около трех метров в диаметре.

В левой руке постепенно возобновляется циркуляция крови, отзываясь знакомым покалыванием. Я прикрываю глаза.

В памяти снова всплывает лицо брата: более суровая версия моего собственного, его темная кожа, загоревшая от холода[27]. Он не вошел в маленький деревенский зал, где проходила церемония похорон бабушки. Он незаметно ушел. Когда я поняла, что его нет, и выбежала на улицу, Килон уже превратился в далекий силуэт на ледяной равнине. Я могла бы вскочить на снегоход и догнать его. Мне следовало настоять, чтобы брат остался в деревне на ночь.

Я могла, я должна была… Как много сожалений принесла мне та встреча с…

– Собираешься спать здесь? – спрашивает глубокий, веселый голос.

Я открываю глаза, отгоняя дурные мысли. Небо над нами потемнело, на склоне горы начал клубиться туман. Справа от меня появляется Эрек, и горячий источник, показавшийся мне таким просторным, внезапно уменьшается.

Он ложится на спину и вытягивается в полный рост, откидывает голову назад, на скрещенные руки. Прозрачная вода не скрывает ни одного изгиба мускулистого тела. Его кожа такая же смуглая, как и у меня, с несколькими вьющимися белыми волосками вокруг темных сосков и пупка. Уникальный цвет волос Эрека явно натуральный.

Я не могу перестать смотреть на него. На первом курсе в Нууке я встречалась с Лиамом, канадским студентом-хоккеистом. Он был высоким и мускулистым, но даже близко не таким, как этот молодой человек, расслабившийся в теплой воде. Интересно, как он выглядит без белья…

На лице Эрека медленно расцветает улыбка, как будто он понял, о чем я думаю. Он поворачивается на бок, одной рукой придерживая голову. Другая оказывается в опасной близости от моего бедра. На нем темно-синие боксеры с логотипом норвежского пива – белым медведем с кружкой.

– Сувенир из путешествия?

Я недовольна тем, как звучит мой голос. Слишком хрипло, слишком интимно. Но, по крайней мере, я смогла перевести разговор в более безопасное русло. Эрек сгибает ногу. Мышцы бедер натягивают ткань. Моя извращенная, сгорающая от любопытства часть уже видит, как они рвутся, оголяя… Я трясу головой, чтобы прийти в себя.

– Он показался мне забавным. Какое-то время я работал в баре в порту Шпицбергена. Ты его знаешь?

– Вроде того. Я пару раз ходила туда с дедушкой на собрание шаманов.

На архипелаге Шпицберген расположены одни из самых священных и значимых мест для народов Крайнего Севера. А также необитаемые острова, такие как Медвежий остров. Зимой туда прибывают несколько тысяч белых медведей. Они считаются одними из самых свирепых стражей мира духов.

– Остров меняется так быстро. Раньше здесь были угольные шахты, а теперь нефтяные вышки…

– Ты собираешься вернуться сюда после того, как «Борей» завершит миссию?

С недовольным выражением Эрек качает головой.

– Большую часть работы выполняют машины и роботы. По закону они обязаны нанимать несколько местных, но исключительно для уборки или приготовления еды. Такая работа мне не