Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

так много, что казалось, будто вся кожа содрана и кровоточит. И запах… Только подойдя достаточно близко, Хаято уловил сладковатый душок гнили, тошнотворный до невозможности. Он отшатнулся, а Ишинори, наоборот, наклонился к бедолаге и тронул за плечо.

– Где вы живете? Мы отведем вас домой.

Хаято опомнился и застыл, пристыженный. Человеку плохо, брезгливость тут неуместна.

Ишинори пришлось низко наклониться, почти прижимаясь ухом к слабо шевелящимся губам, чтобы услышать ответ. Он поманил Хаято, и вместе они подняли человека на ноги. Это оказался мужчина, и жил он за соседним забором, не добрался до дома буквально с десяток шагов.

Запах болезни – тот, о котором говорил Ишинори, – пропитал темное помещение. Зайдя с улицы, Хаято вообще ничего не смог увидеть, потом появились очертания предметов: округлая печь камадо, возле нее емкость для воды под крышкой, какие-то чаны и кувшины, у другой стены свалены соломенные корзины. Утоптанная земля заканчивалась у деревянного настила с расстеленным на нем одеялом. Тонкая полоска света падала из окна под потолком с неплотно прикрытой ставней. Одним словом, все было хуже, чем Хаято мог себе представить.

– Где ваша семья? – спросил Ишинори, укладывая мужчину на настил. Разулся и, перед тем как опуститься на колени рядом, поднял ставню и подпер прутом.

– Нет… никого, – раздался в ответ слабый шепот. – Все умерли…

Хаято поёжился и опустил взгляд. Таким горьким смирением веяло от этих слов, что хотелось оказаться как можно дальше. Мужчина сам не мог поднять руку, и Ишинори бережно взял его за запястье, чтобы проверить пульс. Кожа там была расчесана до кровавых, незаживающих борозд, но на лице Ишинори не отразилось ни капли брезгливости.

– Уходите… – простонал больной и попытался оттолкнуть Ишинори. – Мы прокляты!.. Берегите свои души!

Крик отнял последние силы, и мужчина затих, видимо, потерял сознание. Ишинори отпустил его руку и озадаченно нахмурился. Потянулся к ленте, стягивающей волосы, но так не дотронулся.

– Что это за болезнь? – рискнул спросить Хаято. – Она заразная?

– Вполне возможно.

– Тогда надо позвать врача! То есть я хотел сказать, лекаря.

– Я лекарь, – ответил Ишинори и, прижав рукав к носу и рту, наклонился к больному и по очереди поднял ему веки, повертел лицо за подбородок, разглядывая в тусклом сером свете. Хаято и со своего места видел, насколько жуткое было зрелище. Будто кислотой облили.

– Если это какое-то заражение, то оно зашло уже слишком далеко, – наконец изрек Ишинори и отстранился. – Я в силах облегчить боль, но спасти его могут только боги. Надеюсь, он усердно молится.

– А его семья… – Хаято вдруг понял. – Они умерли так же?

– «Мы прокляты», – процитировал Ишинори, спустился с настила и обулся.

– Ты же не веришь в проклятия?

– Проклятия – это темная сторона оммёдо, странно в них сомневаться. – Ишинори подошел к баку с водой, зачерпнул, чтобы омыть руки, но так и замер с ковшом. – Проклясть могут люди и не люди тоже. И второй вариант не так страшен, как первый.

– Почему? – опешил Хаято. Даже не стал спрашивать, что значит «не люди». Призраки, что ли?

– С людьми гораздо сложнее договориться, а человеческое слово – самая сильная магия на свете.

Пока объяснял, отставил полный ковшик, достал из своего короба маленький керамический флакончик и перелил часть воды в него, плотно закупорил. Хаято следил за его действиями с недоумением.

– Зачем тебе чужая вода? У нас с собой целая фляга.

Ишинори улыбнулся.

– Я рад, что хоть в чем-то ты не изменился. Все такой же недогадливый.

– Следи за словами, – мигом набычился Хаято.

– А в чем-то изменился, – спокойно продолжил Ишинори и прошел мимо на выход. Желание толкнуть его в спину стало таким сильным, что Хаято пришлось снова воспользоваться ножнами бесполезного меча, чтобы занять руки. Затевать драку сейчас будет глупо.

Снаружи стало будто бы еще пасмурней и тоскливей. Заморосил мелкий дождик, больше похожий на мокрую пыль, пленкой покрывающую кожу, волосы и одежду. Из-за такого не откроешь зонтик, но он делает все, что дальше десятка метров, размытым и серым. Да и зонта у них с собой не было. Ишинори задумчиво скользил взглядом по двум рядам домишек по бокам от дороги, и пальцы его левой руки беспокойно постукивали по локтю правой.

– Думаешь, я совсем тупой? – начал Хаято издалека. – Люди могли заразиться какой-нибудь инфекцией, напившись грязной воды.

– Я сказал «недогадливый», а не «тупой», – поправил Ишинори, даже не взглянув на него. – Это значит, что ты соображаешь медленнее, чем я. И да, большинство поветрий распространяется из-за плохой еды и воды, а также из-за грязи.

– Грязи тут достаточно.

– Но воду я проверю, когда появится возможность.

Хаято с трудом представлял себе, как он собирается проводить анализ питьевой воды в этом дремучем средневековье, но Ишинори уже пошел дальше по улице, и теперь его шаг стал широким и торопливым. Пришлось поспешить, чтобы не отстать.

За пределами деревни дорога повела их на холм с причудливым строением на самом верху, похожим на множество коробок, установленных в беспорядке друг на друга. Ниже холм опоясывал высокий каменный забор с башнями-бойницами, он вился серпантином, создавая многослойную защиту. А само авангардное строение тянулось к набухшему небу шестигранной башней с обвисшим в безветрии полотнищем на шесте.

– Что это за уродец? – не сдержался Хаято, хотя подумал, что явно видел что-то похожее прежде. Впрочем, красивее от этого строение не стало.

– Не ляпни такого в присутствии хозяина. Этот стиль называется «андзэн»[22], его привезли в Ямато лет двадцать назад. Кстати, очень распространенная архитектура среди феодалов и богатых землевладельцев. Кому делать нечего, так те перестраивают родовые усадьбы, лишь бы поспеть за модой.

– Выглядит кошмарно, – не оценил Хаято. В хаосе липнущих друг к другу пристроек и надстроек не было ни красоты, ни вкуса. Хаято жил в Киото и насмотрелся на замок Нидзё – вот где настоящее величие.

В очередной раз в голову закралось сомнение – куда на самом деле Хаято попал? Если это прошлое, почему такое странное? Почему ему упорно кажется, что все идет не так, как должно? Но, как и присутствие на горе четвертого ученика и немота Рюичи, авангардная постройка местного богача не вызывала у того же Ишинори никаких вопросов.

Хаято мысленно зафиксировал еще одну пока неразрешимую загадку (будто их и так было мало) и кивнул в сторону виднеющихся в ранних сумерках ворот.

– Да уж, безопаснее некуда. Его разве что с воздуха бомбить.

Ишинори бросил на него странный взгляд и пожал плечами.

– Спокойные времена заканчиваются. Может, только мы на своей горе до сих пор этого не