Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

Слуги застыли в глубоком поклоне, и Ватанабэ, резко выдохнув, тяжелым шагом удалился и загрохотал сапогами по ступеням снаружи.

Ишинори повернулся к неподвижным людям и заулыбался.

– Мы счастливы воочию лицезреть владения столь известного господина, – польстил он, желая расслабить стариков. – Понимаете ли, мы с другом всего лишь странствующие оммёдзи. Месим дорожную пыль да помогаем людям в меру сил. Мы глубоко тронуты благородством и сопереживанием господина Окамото. Кстати, наши имена Ишинори, – он указал на себя, – и Хаято.

– Хаято-сама, Ишинори-сама, – еще ниже поклонился Таро, стараясь не глазеть на них. – Наш господин бесконечно добр и мудр и, верно, разглядел в вас хороших людей. Прошу, ступайте за мной. Хозяин не покинет своих комнат до ужина.

А язык-то у Ишинори ловко подвешен. Так плетет, что заслушаешься, только сахар на зубах скрипит. Хаято пропустил его, желая наблюдать со стороны, как будет складываться ситуация. Он чувствовал себя неуютно не только потому, что был чужим в этом месте и в этом времени, а потому что глубоко внутри ощущал неприятие. Незнакомый ему Окамото Такаюки уже вызывал острую нелюбовь.

Слуга провел их по крутой лестнице наверх, в коридор с белеными стенами и панелями из темного дерева. Свет проникал сквозь большие решетки на окнах. Таро сдвинул сёдзи в конце коридора, и в лицо пахнуло свежим, влажным от мороси воздухом – отсюда начиналась крытая галерея, соединяющая «кубы». Проходя по ней, Хаято быстро осмотрелся.

Высота была уже достаточно большой, чтобы видеть прилегающий к зданию пустынный двор сверху, а вот то, что располагалось ниже по склону, скрывали деревья запущенного сада. С другой стороны часть обзора загородили выступы уродливой постройки.

В следующем помещении было сумрачно, и Таро снял с крюка бумажный фонарь и зажег свечу.

– Здесь редко кто бывает, – оправдался он виновато. – Постоянных гостей селят не здесь.

– И часто господин принимает гостей? – осведомился Ишинори как бы между прочим. Таро поглядывал на него с опаской, наверное, из-за необычной внешности. Любого смутит молодой парень с полностью седыми волосами.

– Это как богам будет угодно.

– Наверняка боги обожают вашего хозяина, – не удержался Хаято. – Людям в деревне не так повезло с божьей любовью.

Ишинори ткнул его локтем в бок, пока Таро отвернулся.

– Заткнись!.. – шикнул он.

Хаято отпихнул его плечом и прошел вперед. Увиденное на подходах к владениям Окамото неприятно поражало. Хаято не доводилось видеть настолько нищенских условий жизни, а тут под боком кто-то явно не считает денег и не знает слова «благотворительность».

– Раньше в этой части усадьбы жила госпожа со своими служанками, – как ни в чем не бывало продолжил негромко говорить Таро. – Пока не умерла.

Ишинори догнал их и протиснулся мимо Хаято.

– Так господин Окамото вдов? А у него разве нет второй жены?

– Да вот как-то не срослось. Очень хозяин госпожу любил, видно. Да и путешествия эти…

– А как госпожа умерла?

Таро не услышал вопроса или притворился глухим, а настаивать на ответе было бы грубо с их стороны. Тут они миновали темную комнату, и перед ними открылась новая, маленькая и пустая, примечательной в ней были только сёдзи, за которыми пряталась внешняя галерея. Таро погасил фонарь и повесил на крючок, после чего вышел и указал влево:

– Тут поднимемся, а там уж недолго осталось.

На улице похолодало, морось прекратилась, но того и гляди начнется полноценный дождь. Небо потемнело раньше времени, и ветер продолжал гнать по нему тяжелые тучи. Хаято остановился на середине прижавшейся к внешней стене каменной лестницы, ведущей на следующий уровень, и оглянулся: отсюда была видна деревня, сиротливо ютившаяся у подножия холма, а серпантин стен казался обвивающей его змеей. На ближайшем к замку кольце начали зажигать фонари. Ветер усилился, забрался под распахнутое на груди рыжее кимоно, и Хаято поспешил закончить восхождение.

Старик и Ишинори уже ушли далеко вперед. Хаято оказался на галерее под навесом еще более высокого яруса, и карнизы по всей длине были увешаны позвякивающими на ветру металлическими подвесками в виде полых трубочек. Возможно, в спокойную погоду их перезвон был приятен слуху, но надвигающаяся буря превратила его в хаотичное лязганье. Хаято ускорился и успел увидеть, как светлая фигура Ишинори скрывается за одной из дальних дверей. За ней располагались уже вполне привычные комнаты в традиционном стиле – конец их путешествия по странному дому Окамото.

– К условленному времени я пришлю за вами кого-нибудь, – Таро поклонился и задвинул за собой створки двери.

Ишинори разулся, снял со спины короб и поставил к стене, нашел взглядом домашний алтарь и поклонился. И только после этого повернулся к Хаято.

– Здесь все очень подозрительно. Очень подозрительно.

Объяснить, что имеет в виду, не успел – Хаято налетел на него и схватил за грудки.

– Какого черта ты вздумал мной командовать?!

Слишком долго сдерживал гнев, и он буквально взорвался в нем. Ишинори пришлось встать на цыпочки, но он не сделал ни единой попытки освободиться или хотя бы ухватиться за держащие его руки.

– Это для твоего же блага, Хаято-кун.

– Какого еще такого блага?

Ишинори смело вздернул подбородок и посмотрел ему в глаза.

– Помнишь же, что я кое-что о тебе знаю, о чем другим лучше пока не знать, – не дрогнув, ответил он и положил ладони на предплечья Хаято, мягко надавливая.

– Шантажировать меня вздумал? – от наглости Хаято даже опешил.

– Учитель велел мне заботиться о тебе, что я и планирую делать. Ведь мы же друзья. Или забыл?

Хаято оттолкнул его и мысленно чертыхнулся. Мелкий паршивец и впрямь угрожал ему! Разве так поступают друзья?

– Успокойся и сядь, – велел Ишинори. – У нас есть немного времени до ужина, чтобы обсудить увиденное и услышанное. Какие у тебя впечатления об этом месте и людях?

– Да пошел ты.

Ишинори вздохнул и, расслабленно устроившись на подушке за низким квадратным столиком в центре комнаты, начал сам:

– Окамото Такаюки искал помощи оммёдзи, потому что его мучает некая хворь, однако, судя по всему, от остальных он эту хворь скрывает. Поместье хорошо охраняется, но я не понимаю, чего им тут бояться? Денег у Окамото что листьев на клене, и он явно не прочь свое богатство всем показать. При этом он вдов, а старый слуга избегает говорить о причине смерти госпожи. Интересно.

– Поместье охраняют от деревенских.

– Откуда ты знаешь? – удивился Ишинори.

– Спросил, пока ты лебезил перед капитаном, – со всем доступным ему презрением ответил Хаято.

– Я проявлял вежливость. Кто-то же из нас должен помнить об этикете. Или мне и правда стоило назвать тебя