Рассказы 12. Разлетаясь в пыль - Олег Сергеевич Савощик

– Ты меня слышишь? Папа! – кричал Марко. – Они уплывут! Не дождутся сигнала и уплывут! Не рискнут пройти в залив без маяка в такую бурю!

Но если увидят пламя – возьмут правее. К башне и острым скалам.

– Дай им уплыть, прошу!

Руки потянулись к небу сами собой.

«Смелость – это делать то, что должно».

Холодные капли дождя смешались с горячими слезами.

«Особенно, когда от этого зависят чьи-то судьбы».

С кончиков пальцев взметнулась ввысь струя зеленого огня.

Обязанность смотрителя – не дать кораблям разбиться.

Марко сделал шаг.

⁂

Тьма отступила вместе с выблеванной на гальку водой. От горечи во рту живот свело судорогой. Марко прополз еще немного и повернулся на спину, хватая ртом воздух и дождевые капли.

Он не запомнил падения – удар о воду, и больше ничего. Выполз сам, или выбросили волны? И какой шанс, бросаясь с обрыва, пролететь не коснувшись камней?

«Короткая соломинка, – напомнил его внутренний голос интонациями старого смотрителя. – Ты же понимаешь, они все равно найдут способ пролить кровь. Ты спас их сегодня, но завтра они вновь пойдут на смерть».

Марко посмотрел на руки. Покрасневшая кожа вздулась волдырями, между пальцев вновь заметались искры.

– Нет! – крикнул Марко. – Я сказал – нет! Или, клянусь всеми богами, я брошусь обратно в море и буду плыть навстречу волнам, сколько хватит сил. И ты не остановишь меня.

Искры погасли, но жар из ладоней никуда не делся. Затаился, как хитрый краб в песке, поджидая жертву.

Берег исколол Марко всю спину. Парень с трудом сел, вытер горячей рукой соленые брызги с лица. Поднял один из черных камешков: поверхность гладкая, как линза маяка, обманчиво безопасная. Хочется гулять по ним босиком, чувствовать пальцами ног… Пока один из таких камешков-осколков не вопьется острой кромкой в плоть.

Гильем не пустит сына обратно к маяку, к защитным знакам их общей тюрьмы. Дух чародея будет бороться, Марко был уверен, пока вновь не подчинит его или не сожжет дотла.

Макро крепче стиснул зубы, крепче сжал гладкий камешек в руке. Провел острой кромкой по тыльной стороне предплечья. Кожа отозвалась огнем, но то было не пламя Гильема.

Марко сидел и вырезал на руке знаки, которые намертво отложились в памяти, пока он месяцами работал в башне щетками да тряпками. Всего восемь каракуль, они повторялись на стенах тем чаще, чем ближе к фонарной.

Восемь. По четыре на каждое предплечье. Пока у него еще есть силы бороться, пока Гильем не понял что к чему. Марко переложил камень в другую руку, липкую и ослабевшую. Подумал: что будет, если одних рун не достаточно? Если горячей крови, которую смывает холодная дождевая вода ему на ноги, не достаточно.

То ли от слез, то ли от морских брызг щипало глаза. Марко продолжал резать по памяти.

Неровно. Неаккуратно. Как ребенок прутиком на песке.

⁂

– С виду ты парень крепкий. Путь к южным землям, может, и осилишь, – бородач еще раз осмотрел молодого человека напротив и грохнул пустой кружкой о стол. – Но я уже набрал команду. За выпивку спасибо.

Что-то напоминало в капитане старого Висмара, только моложе и прямее: то ли голос с хрипотцой – мужчина явно налегал на табак сверх меры, то ли прищур внимательных глаз.

– Я могу быть полезен не только юнгой, – сказал Марко и стянул тонкую перчатку.

Перчатки и длинные рукава рубахи даже в жару. Теперь только так. Капитан глянул на следы ожогов – словно кожу стянули с запястья, а затем прилепили обратно как получилось. Моряк даже не поморщился, в его глазах впервые мелькнуло любопытство, и он подался вперед.

– Неужели?

Королевской награды за то, что не пустил врагов в залив, хватило пересечь несколько границ и на четыре недели пути к открытому порту чужого государства. Подальше от войны, которая уже набирала обороты: старый король потерпел неудачу в море, но намеревался взять свое на суше.

«Гильем, гори», – подумал Марко, и ровное пламя окутало его пальцы без звука и боли.

«Уголь упал в море. Старый Висмар схватил его, и они свалились вместе», – сказал тогда Марко людям короля. Пряча и прижимая к себе израненные руки, чувствуя, как намокает от крови плотная ткань.

Сейчас у башни новый смотритель. Маяк должен гореть, даже если это будет вонючее пламя от масла.

– Огонь? – усмехнулся капитан. – Чародей огня на судне? Мальчик, ты понимаешь, что мы ходим по морю? А море – это вода, много недель одна вода вокруг, куда ни посмотри. Огонь… – Бородач вытянул руку вверх. – Вода, – вторую руку вниз. – Смекаешь?

– Да.

– Не надорвешься ли?

Марко продолжал смотреть в загорелое лицо. Под его взглядом тлела борода капитана.

– Проклятье! – вскочил тот, хлопая себя по губам, пытаясь сбить искры с волос под носом. – Довольно, я сказал! Понял я, понял уже, потянешь…

Капитан тяжело дышал, уперев руки в боки, и снова смерил Марко взглядом.

– Не отвяжешься, да? Ладно. – Моряк провел рукой по лицу – еще раз убедился, что борода потухла. Повернулся и отодвинул занавеску, отделяющую их стол от общего зала портовой корчмы. Крикнул: – Больше выпивки, да поживее!

Вернулся за стол и принялся набивать трубку.

– Слыхал я байки об огненном чародее на корабле. Говорят, дело спорилось. Может, и у нас что получится. Запамятовал я только, что с ним стало… Куда плывем, знаешь?

Марко кивнул. Далеко, и его это устраивало.

– В тех землях до нас еще никто не бывал, дело может быть опасным. – Капитан выпустил облако дыма и покосился на штору. – Якорь мне в дышло, где пойло? Ладно, слушай сюда, что нас ждет…

«Быть смелым – значит делать то, что должно», – говорил старый Висмар. Говорил потому, что переживал за каждый корабль, что миновал острые скалы и входил в залив. За своего друга, которого могли бы убить второй раз, если бы не нашлось смотрителя, способного усмирить его силу.

Свой долг перед стариком Марко исполнил. Теперь он слушал подробности о грядущем приключении и улыбался. Теперь он смелый.

Ведь чтобы идти за мечтой, смелость воистину необходима.

Сергей Седов

Я хочу быть один

В доме одна комната и три больших окна, по одному на каждую стену. В них всегда видно вечно серое небо, а также плечи и головы тех, кто стоит снаружи. Тех, кто сумел протолкнуться к окнам. В любое время дня и ночи несколько взрослых, косматых и грязных, глядят на нас с той стороны пустых