Рассказы 12. Разлетаясь в пыль - Олег Сергеевич Савощик

– «Частицы всего, жившего на свете», так вроде говорил Кетх, – прошептала Аша. – И мы тоже пыль. Проложим себе путь сами. Нужно только перестать чувствовать себя человеком…

Она подняла руки и, вспомнив, как размывал ее тело дождь, попыталась раствориться так же. Тело ее рассыпалось, вплетаясь в поток, где уже был Этиль. Остальные тени последовали их примеру. Они не перестали существовать, но теперь слышали друг друга, чувствовали мысли. Недолго привыкая к своему новому состоянию, они кружились на месте, пока порыв ветра не подхватил и не понес их дальше.

⁂

Почти лишившись формы, слившись темным облаком, они летели над землей. Равнина уже пересохла, трещины расширились и вновь растеклись серебряными ручьями, которые смешивались с черным дымом теней, и неслись вперед.

К Краю.

Конец пути они заметили издалека. Плоская равнина резко обрывалась глубоким оврагом, с высоты которого пыль летела, словно водопад. Внизу, казалось, бушевал океан или кипела вода в котле. Волны цветных песчинок – графитово-черных, кристально-прозрачных, золотистых и бурых – смешивались в серые водовороты. Над всем этим летали тени, погружались в глубину и исчезали. Крутящиеся столбы поднимались высоко над поверхностью, словно смерчи, перемешивали пыль и пепел, поднимая их к самому небу.

Тени отделялись от облака, их одну за одной ветер уносил вниз. Последним ушел Этиль. Перед тем как исчезнуть, он обернулся и улыбнулся девочке. Аша осталась одна и тоже шагнула вперед, к самому обрыву, почти прозрачная, но спокойная. Она пришла куда нужно. Она – погонщик мертвых, нашла путь и все сделала правильно. Вдруг один из смерчей, словно живой, двинулся к скале и склонился над ней. Из его вращающейся глубины возникло белое лицо, похожее на маску с темными пустыми глазницами.

– Я готова, – прошептала Аша, собираясь зажмуриться и исчезнуть.

Губы существа чуть дрогнули, но глухой голос раздался откуда-то из глубины.

– Нет. Однажды ты вернешься. Но сейчас, научившись слышать, ты станешь водить караваны мертвых еще многие годы.

Из смерча вытянулась рука, похожая на лапу химеры, и коснулась девочки. А потом рот на белом лице-маске широко раскрылся, выпуская наружу ветер. Он налетел на Ашу, сбил с ног и поволок от края обрыва.

Придя в себя, кашляя и захлебываясь от набившейся в нос пыли, пытаясь очистить глаза, она протирала лицо – и тут поняла, что чувствует его. Руки – обычные, живые, человеческие. Волосы, грязные, выбились из платка, но снова стали настоящими! Лицо – ее прежнее, теплое…

– Постой! – закричала Аша куда-то вверх, ища глазами то существо. – Что мне теперь делать? Остаться здесь? Искать тени? Вернуться к своим? Нет, как? Я ведь умерла…

– Вот и Кетх так же орал, когда полез в скалы, а потом грохнулся оттуда, – послышался знакомый голос. – Как и многие другие из ваших… Но как иначе они стали бы слышать тени?

– Хоки, – усмехнулась девочка, увидев перед собой голубую ящерицу-химеру.

На песке перед Ашей появились символы, которые тут же сами собой сложились в слова:

«Я слышу тебя. Мы ждем. Возвращайся».

Девочка улыбнулась.

И пальцем вывела в пыли несколько знаков:

«Кетх, передай маме, я иду домой».

Олег Савощик

Маяк

– Я тут уже, поди, годков десять, – хрипел старик. Его тяжелое дыхание заглушало шум волн снаружи. – Только вон оно как, старый совсем сделался. Ноги с трудом волоку.

Марко тоже вздохнул. Поднялся на одну ступеньку, остановился. Еще на одну. Хотелось пнуть дряхлого смотрителя в спину, заставить поторопиться. Казалось, винтовая лестница бесконечна. Марко посмотрел вниз, на потемневшие доски третьего этажа. Там кухня, на втором – жилые комнаты, первый отдан под кладовую. Выше третьего лишь две с половиной сотни ступенек к фонарной – сердцу маяка.

Марко мог бы взбежать по ним даже не запыхавшись, но впереди – тяжелое шарканье старика, растянутое в вечности.

«Как он не свалился еще с такой верхотуры? – подумал Марко. – И чего к старому Висмару в городе все с таким уважением? Он же развалина!»

Чтобы отвлечься от сгорбленной спины перед собой, приходилось рассматривать странные знаки, расставленные на стене через каждые десять ступеней. Он таких никогда не видывал – будто ребенку дали прутик, и тот нарисовал случайные каракули на песке. Марко провел пальцами по белой кладке: края каракуль гладкие, как морские камушки.

Хотел поначалу спросить у старика, но подумал, что, если тот начнет говорить, подъем никогда не закончится.

– Ну вот оно… Вот! Смотри, – сказал смотритель, когда они наконец добрались до верха.

Марко шагнул к краю площадки, подставил лицо морскому ветру. Свежесть наполнила грудь, дышать разом стало свободней.

– Ты к краю того, не подходи так, – скрипнул старик за спиной. – Высота голову закружит, попривыкнуть надо.

Марко его не слушал, не смотрел на низкие перила, едва доходившие до колен. Только туда, где беспокойное море касалось горизонта. Море, такое близкое и нестерпимо далекое. Марко почувствовал, как начинает щипать в носу, и стиснул зубы сильнее. Не хватало еще плакать перед стариком.

Внизу кричали чайки.

– Да ты не туда смотри, малец, сюда смотри. Тебе говорю!

Марко рывком обернулся, зыркнул исподлобья. Его нос сморщился, как у оскалившейся собаки.

– Мне пятнадцать! – рыкнул он.

– Мне и дед твой мальцом будет, – хмыкнул смотритель. – Да не серчай ты, не обиды ради. Глянь, чего покажу.

Старик повернулся к устройству в центре площадки. Марко нехотя подошел ближе, заглянул в неглубокую бронзовую чашу. Там тлел единственный кусок угля. Со стороны моря к чаше крепился выпуклый диск, собранный, как мозаика, из мутных кусочков стекла.

– Это Гильем! – Старый Висмар дернул подбородком и даже как-то стал выше, выпрямившись.

– Кто? Где? – Марко обернулся к лестнице, но там никого не было.

– Ой балда, да вот же! – Смотритель показал обломанным ногтем на кусок угля. – Ты не слыхал легенду о великом Гильеморе Горящем?

– Я не слушаю сказок… – буркнул Марко.

– Ах да, тебе же пятнадцать, – старик покачал головой с улыбкой на тонких губах. – Тучи собираются, скоро станет совсем темно. Сегодня раньше зажжем.

Марко осмотрелся, площадка была пуста: ни мешков с углем, ни склянок с горючим маслом, даже дров нет. Дрянной старик не мог сразу озаботиться необходимым и сейчас пошлет его обратно? Забыл или решил погонять новичка?

Старый Висмар вытянул дрожащие руки над чашей, прикрыл глаза. И сказал:

– Гильем, гори!

Уголь зашипел, брызнул искрами и вспыхнул. Кончик огненного языка хлестнул полукруглую крышу. Марко отшатнулся, прикрывая глаза от яркой вспышки.

– Волшебство?! – попытался он перекричать рев огня.

Пламя успокаивалось, опускалось ниже,