Дурак. Книга 2 - Tony Sart

собой не возьму. Так и знай! Я того… Ты не бери в обиду, но я уже тебя чуть не потерял там, у волотов. А мне сердце знаешь как резало, думал, лучше бы меня там… камнями. Так что нет, не пущу!

Дядька слушал сбивчивую речь Отера, и в глазах его впервые, наверное, за многие годы, блеснуло что-то похожее на слезы. Заблестели, задрожали. Сморгнул старый охотник, кашлянул хрипло. Вот, значит как, малыш. Раньше не дрожал за спутника, а как лицом к лицу столкнулся с гибелью близкой, как пощупал рукой, так теперь трясешься. Не за себя, за друга. То бывает, это прожить надо, да только не получится вечно щитом быть другому. Потому как у каждого своя дорога. А где-то и я тебя прикрою.

Отромунд поднял глаза, словно ощутив беззвучные думы дядьки. Мотнул патлатой головой.

— Может и так, — сказал тихо. — А все же… держись позади. Оружие-то волшебное у меня!

И с этими словами он вновь ткнул золотым идолком в лицо бирюка.

Блестящее, значит ценное. Значит сильным чудом может быть!

— Как сорока! — вздохнул дядька и двинулся к выходу.

Долго искать логово Вия не пришлось.

Здраво рассудив, что чудище невиданное, коль повадилось в деревню являться, то и должно быть неподалеку, новоиспеченные борцы с древним злом стали обшаривать окрестные овраги да чащи. Искать старались в самых мрачных и лютых местах, потому как Отер был уверен, что настоящий кошмарный ужас не будет отдыхать на солнечной полянке под веселое пение птиц, что положено ему смастерить себе лежбище где-нибудь в темном и страшном месте. В идеале, конечно, в какой-нибудь пещере сырой и чтобы весь пол костьми человечьими устлан… Откуда взяться там такой груде, коль Вий сжигал всех ворогов дотла, Отер предпочел не уточнять. На сомнение дядьки, выраженное во вздернутой брови, он лишь ответил, что так заведено и все тут!

Но что самое удивительное — молодец оказался прав. Солнце только стало клониться к закату, как выбрели они к весьма жуткому и наводящему оторопь бурелому. Хоть и не редкость были подобные пади в лесах, северные ветра часто валят даже могучие сосны, а все же было это место приметнее прочих. Потому как-то там, то здесь можно было различить среди мха и кустов утварь сельскую да тряпки.

Пожитки, явно пропавшие из урочища.

Отер тут же пригнулся, поднял одну из вещиц, что оказалась на поверку ободранным лаптем, и шепнул:

— Неряшливый какой, разбросал добычу!

После чего юноша, выудив припрятанного до того идолка, стал пробираться вглубь зарослей. Только бросил через плечо, обращаясь к дядьке:

— Я напрямки пойду, а ты… схоронись покамест во-о-он там!

И он кивнул на большой валун, поросший мхом, что развалился по правую руку шагах в десяти.

Бирюк не стал спорить и в один момент исчез в наступающих лесных сумерках, оставив парня одного некоторое время завидовать умению охотника вот так растворяться без следа. Сам же молодец, склонившись и невольно пытаясь подражать повадкам своего соратника, двинулся дальше.

Не так долго вроде и полз парень, продираясь сквозь кустарники и перелезая через поваленные стволы-гнилушки, а все же сумерки сгущались над лесом с несказанной быстротой. Еще чуть-чуть, и трудно будет различить хоть что-то на несколько шагов вперед. Но и торопиться было не след, потому как шел он, по правде сказать, наугад, знакомый с ворогом лишь по россказням Кривони да старым памятным байкам гусляров-балаболов. Если так призадуматься, то очень сомнительная была затея. Впрочем, Отер никогда не любил обременять себя тяжкими раздумьями, предпочитая действовать быстро и смело. Или как говаривал порой дядька — тупо и глупо.

«Тут главное его загодя увидеть! — подумал молодец, проверяя меч. Доставать его дело недолгое, а вот мешаться может, коль чудо-идолок в ход пускать придется. — Коль на веру брать, что староста баял, то громадное чудище и уродливо. Такого даже в буреломе не пропустить!»

И вдруг парень замер. Почудилось ему впереди, там, за громадным валом земли, какая-то возня. Небось Вий и ворочается, больше некому. Не спеша, однако, лезть нахрапом, парень решил подобраться поближе, и очень скоро взору его предстала совершенно невообразимая картина.

В зарослях дикого волчатника, прямо посреди кустов застыла темная кривая туша. Была она так огромна, что в вечерних потемках спокойно можно было принять ее за торчащую из земли скалу или кривой валун. На что-то человеческое она походила мало, так как была вся бугристая, перекошенная, и лишь по некоему подобию длинных рук, плетьми свисавших вдоль тела, получалось догадаться, что сия груда плоти есть существо. Отер тут же припал к земле, опасаясь, не нашумел ли он, не привлек ли внимания твари, однако та даже не шелохнулась и продолжала… Висеть в воздухе? Да, теперь молодец смог разобрать точно, что туша парила над зарослями, едва касаясь верхних колючих веток кончиками лап.

Парила и не двигалась, зато на ней…

Поначалу парень подумал, что это какие-то куски Вия живут своей отдельной жизнью, словно несколько голов на перекошенных плечах мечутся туда-сюда, ворочаются, озираются, но вот всплеснули вверх то ли щуплые ручки, то ли мохнатые копытца, и Отромунд стал еще внимательнее вглядываться в бесформенную возню на загривке.

И чуть не ахнул. Спешно зажал рот ладонью.

На ужасном древнем зле, помнящем, наверное, еще первый стон создания мира, копошились… злыдни. Три мелких гнусных небыльника, любителя напрудить в утренний удой и стащить цветастый гребень. Пакостники. А занимались они тем, что неистово и отчаянно дрались друг с другом. Во все стороны летели клочья шерсти, выдранные волосы, раздавались налево и направо тумаки, и все это под сосредоточенное сопение и негромкую брань. То и дело из горнила битвы выпархивала какая-то непонятная вещь и отправлялась в сторону, и вскоре Отер с немалым удивлением понял, что это… вещи. Самое разное сельское барахло. Вот выпорхнули и повисли на ветке широкие портки, вот рухнуло вниз старенькое ведерко без дна, вот, описав кривую дугу, отправился в лес лапоть. И тут же стало понятно, отчего это по всей округе валялись где ни попадя наворованные вещи.

Наконец Отер смог хоть что-то разобрать среди возни и ворчания.

— Отдай!

— Это кто тебе сказал, что ты первым выбираешь?

— Мамка твоя!

— Она и твоя мамка!

— Ах так?

— Н-на!

— Братцы, разрешите пробить с копыта!

— Ах…

Битва между злыднями шла не на жизнь, а насмерть. Наверное самые жадные разбойники и те делили бы добычу более