Дурак. Книга 2 - Tony Sart

мирно, но не от этого впал Отер в оцепенение (мелкие небыльники известны каждому своим недалеким и склочным характером). Он все переводил взгляд с бушующих пакостников на неподвижный монолит Вия и не мог взять в толк, что вообще происходит.

Как древнее зло могло связаться с подобными… дурнями?

Впрочем, сути дело это не меняло. Главное, чтобы золотая вещица сладила с Вием, а уже разогнать гнусную мелочь хлопот не составит — злыдни трусливы и редко когда решаются на прямое столкновение с людьми. И потому после недолгих раздумий, Отер не сочинил ничего лучшего, кроме как подняться во весь рост и шагнуть вперед, воздевая над головой найденную в доме ворожея штуку.

— Вот и пришла твоя погибель, чудище! — стал вопить он как можно более грозным голосом. Себе Отер представлялся никак не меньше былинного богатыря навроде Кожемяки, выступающего против Змея. — Силой этой… этой… В общем, силой я отправлю тебя обратно туда, откуда ты посмел выползти, чтобы…

Он запутался в речи, сбился и потому стал просто потрясать в воздухе золотым идолом.

Как ни странно, но это возымело действие. Только не на самого Вия, а на злыдней. Пакостники разом перестали бодать и пинать друг друга и даже забыли в испуге спрятаться за могучей спиной чудища. Все трое, выпустив из лапок недоделенное барахло, как завороженные уставились на тускло сияющий желтым идолок.

— Ва-а-а… — только и выдохнули они в один голос. — Какая цацка! Самая… самая яркая.

Отеру показалось, что где-то поодаль из-за валуна в засаде раздался звонкий хлопок ладони по лбу, но сейчас ему было не до душевных терзаний дядьки. Сидит в безопасности и ладно.

— Силой сего чуда… — вновь попытался заголосить молодец, но, против его ожидания, злыдни лишь подхватили наперебой:

— Дааа!

— Чудо!

— Чудесочка яркая!

Совсем растерявшись, парень опустил подзатекшие уже руки и с сомнением спросил:

— Так… злыдни! Вы это… чего тут делаете?

— Как чего? — удивился один из троицы, не сводя глаз с зажатой в ладонях юноши вещицы. — Добычу делим.

— Ты, это… — поддакнул другой, жадно облизываясь, — шел бы отсюдава, паря! По добру, по здорову. Это, значится, наши округи.

— Мы все деревни в страхе держим! — закивал и захихикал третий, тоже не отпускавший взгляд от идола и даже забывавший моргать. — Так что топай!

— Только цацку оставь, — вкрадчиво добавили все трое. — А не то… вжух! И нет тебя!

И один из мелких небыльников многозначительно похлопал безучастное чудище по макушке.

— А чего ж сразу не вжух? — приподнял бровь Отер.

— Так мы тебя не видали… — начал было один из нечисти, но тут же получил подзатыльник и умолк, а вместо него заговорил другой, видимо старший в троице.

— Жалко! — широко осклабился он. — Не тебя. Кафтанчик твой. Поясок. Добрый поясок.

— И сапоги! — встрял другой, тыча пальцем на ноги молодца.

— И сапоги, — согласно кивнул старшой. — Наш-то страшила, коль мы ему глазки откроем, тебя мигом в пыль обратит. Да только целиком. И тогда, эх, не видать нам такого чудного кафтанчика. Так что…

— Так что скидывай одежку, клади цацки и пшел отсель, пока прахом не обернулся, — зло взвизгнул любитель сапогов и погрозил Отеру кулачком.

Молодец совсем уж было удивился и, все же не торопясь исполнять требования небыльников, спросил:

— Значит, это вы глазки ему открываете? А он что же, сам не может? Устал?

— Да это страшило совсем ума лишился. В башке пусто, что в дырявом корыте, — хохотнул крайний небыльник, за что снова получил затрещину.

— Не твоего ума дела, людь! — недобро огрызнулся старшой. — Будь, как все селяне, оставляй добычу и топай, куда шел. Задний раз тебя предупреждаем!

Отер немного растерялся. Сами по себе злыдни были не опасны, однако ж выходило так, что в руки пакостникам попалось мощное чудище. Хоть и было оно, по всему видно, безмозгло и воли своей не имело, однако ж тело жило и оно могло уничтожать все вокруг. Теперь-то становилось ясно, отчего объявившийся в этих краях Вий не двинул обращать в прах города и остроги, потому как мелкие у него теперь были желания. Мелкие желания трех мелких злыдней, не более.

— Идол! — вдруг раздался свистящий шепот, и парень увидел, что дядька все же покинул свою дальнюю засаду и уже прятался за ближайшей корягой. Юноша непонимающе пожал плечами и прошипел в ответ:

— Что?

Бирюк вновь хлопнул себя по многострадальному лбу и, сам не веря, что говорит такое, попытался растолковать, что цацка… самая яркая. Что Отеру, что злыдням зело приглянулась. Потому что, судя по выводам дядьки, мозги и у юнца, и у мелких небыльников будто одна мать рожала. И еще много чего менее лицеприятного нашептал старый охотник тугоумному своему подопечному. Молодец слушал и внимал.

Злыдни же, что взирали на все это с высоты чудища, недоуменно переглядывались меж собой. Сокрытого в кустах бирюка они не видели и не слышали, а потому выходило так, что стоит парень, куда-то в кусты шепчет несуразицу, спорит.

— Кажись, застращали мы его слишком, — негромко бросил любитель сапог.

— Угу, крыша у теремка поехала, — согласился старшой. — По самые сваи.

Третий же ничего не сказал, так как был занят поглаживанием ушибленного затылка.

Между тем юноша все же смекнул, о чем нашептал ему дядька, хитро улыбнулся и, шмыгнув носом, крикнул:

— Э не, злыдни-запечники, так дело не пойдет. Коль вы меня припечете взглядом волшебным вашего страшилы, то от меня ж ничего не останется! Сами говорили, — он прошелся взад-вперед, явно бахвалясь. Выставил ладонь так, чтобы получше было видно всем трем пакостникам и стал загибать пальцы.

— Ни кафтана. — Первый палец сложился улиткой.

— Ни пояска доброго. — Второй палец, братец первого, юркнул следом.

— Ни сапог. — Третий последовал за двумя первыми и тем самым чуть не отправил в обморок одного из злыдней.

Отер немного подождал и вкрадчиво добавил, загибая четвертый палец:

— Ни цацки…

И золотой идолок вновь вознесся над головой молодца.

Из трех маленьких глоток братцев-небыльников вырвался то ли стон, то ли выдох, и была в нем такая смесь восхищения, страха и жадности, что Отер понял, на что намекал дядька.

Яркое, значит, самое-самое.

Обождав, пока мелкая нечисть окончательно залюбуется блестяшкой, парень кинул