Дурак. Книга 2 - Tony Sart

от Небыли можно было немалую взбучку получить, потому как даже нечисть уклад блюла. А потому никакие разбойники, никакие набежники и помыслить о подобном не смели. Говорят, что даже степняки кочевники, что на своем пути разоряли все и вся, не трогали истуканов в деревнях. Коль сгорят, подхваченные жаром — так тому и быть, а сами не палили. А уж, чтобы глумиться… Разве что псоглавцы, ужас Ржавых Степей, не погнушались бы, да только до восточной окраины, поди, не один месяц пути. Не забрались бы сюда собакоголовые.

Из тяжких дум парня вырвал все тот же дядька. Тронул за плечо, показал пальцем в высокую траву у подножья истуканов.

Там, почти невидимая отсюда, лежала широкая доска. Была она порядком сгнившая, однако ж все еще можно было прочитать вырезанные на ней черты. Короткая была надпись да только все объясняла.

«Смерть поганым ведунам!»

И больше ничего.

Да только и того хватило, потому как все встало на свои места. Ведунским капищем была эта деревня, местом обитания и пребывания очельников. Много лет назад, видать, сожгли дотла, все разметали да и идолов попортили, чтобы не было покоя и защиты нигде для проклятых Ведающих. Немало таким промышляли люди в первые годы после раскола. Может из соседних деревень, а может и князь какой выслал дружину покарать злодеев. Так ли теперь важно.

Отер долго смотрел на деревяшку и, сам того не замечая, кивал.

— Теперь ясно, отчего нам в дороге ни лешачка, ни костомаха не попалось. — задумчиво пробормотал он. — То всякому известно, что стороной нечисть обходит гиблые капища ведунов.

Дядька только хмыкнул согласно и вопросительно кашлянул. Мол, как думаешь, тут заночуем?

— Дело верное. — Не стал ерепениться парень. — Здесь нас ночью ни ырка, ни стрига не достанет. Как знать, может…

Шум, раздавшийся из темноты ближайшей избы, в гробовой тишине мертвой деревни прозвучал как боевой рог набежников. Отер и дядька похватали оружие и отскочили подальше от опасной прорехи. Мало ли, кто нашел себе пристанище здесь. Не небыльник, так голодный медведь — тоже мало радости.

Спутники замерли, встав поближе друг к другу и готовые к схватке. В потемках же, меж тем, кто-то грузно ворочался, сопел и ворчал. Вслушавшись, Отер смог различить человечью речь и немного выдохнул. Коль разумное существо, то всегда можно слад попытаться найти, а уж потом рубиться.

— Эй, выходи, кто там! — крикнул он, постаравшись понизить голос до баса.

— Ты чего верещишь, как обделенный? — сонно ответила сгоревшая изба и стала выдавливать из себя грузное нечто.

На белый свет постепенно, словно нехотя являлось могучее тело. Было оно так широко и плечисто, что мельком Отер подумал, а как вообще до этого вся сия махина втиснулась в проем. Немного успокоило юношу то, что обитатель развалин был одет, причем весьма нарядно. На белый свет медленно выходила яркая, цвета бурного ручья, рубаха, подпоясанная кушаком, который был расшит цветочными узорами так пестро, что даже в солнечный день резало глаза. Всю эту красоту перехватывало несколько широких ремней, обшитых серебряными пластинами. Каким чудом кожаные ленты держались, а не лопались на обширном пузе, так и осталось для парня загадкой. Тут же висели и дорогие деревянные ножны, клепанные золотыми узорами, несколько мешочков с деньгой, какие-то цепочки, с нанизанными на них обережками и поясной идолок-охранка. Такие часто носят купцы и путешественники, веря, что те помогут от бродячей нежити. На ножищах любителя развалин топорщились широкие полосатые порты, утопавшие в алых сапогах тонкой кожи. Самым последним же явилось лицо, вполне, надо сказать, человечье. Было оно красное от натуги и копошения, шло пятнами и лоснилось от пота так, что рыжеватые кудри налипли на виски. Мясистые щеки обрамляла ржавенькая бородка, однако усов под широким плоским носом не было. Любят подобным манером бриться восточные окружники, подражая степнякам.

Когда же с извлечением всех необъятных телес было покончено и толстяк отдышался да встал во весь рост, то Отер понял, что был-то незнакомец и не жирен вовсе, а скорее грузен. Лишнее мясо выглядело ладно, могуче. Видел как-то юноша приезжавших в острог силачей, что на потеху народу с легкостью гнули оковы от ворот — так вот те под стать были. Крупные, излишне массивные, больше походившие на пузатые бочонки, однако ни у одного острожанина не хватило дурости насмехаться над силачами. Может и этот из них…

Пока юноша, слегка опешив, разглядывал человека да размышлял, тот широким махом ладони отер пот с лица и сверху вниз осмотрел молодца. Будучи выше парня на добрую голову, а в плечах шире раза в два, он мог себе позволить подобное.

— Дарова! — громыхнул он и широко улыбнулся, показав Отромунду, что во рту недостает с пяток зубов, причем на самых видных местах. — Вот те на, уж не думал, что вштречу тут кого.

Горлопан легонько хлопнул Отера по плечу в знак своих дружеских намерений, отчего последний едва устоял на ногах. Громила порядком шепелявил и говорил с присвистом, но это не казалось смешным. Да и вообще, ощутив на себе тяжелую руку щеголя, Отер был весьма рад его отходчивости. А вот как вылез бы, не позабыв, что разбудили-потревожили? Небось и ножик бы доставать не стал — так бы и скрутил парня в витой рог. А дядькой обвязал.

— Гой еси, незнакомец! — улыбнулся в ответ Отромунд и назвал себя, как подобает: по отцу, по роду, по дому-порогу. Здоровяк выслушал, ни на миг не переставая улыбаться, а после представился и сам.

Выяснилось, что звать-величать того Лебедем. При этом дядька не удержался и хмыкнул что тятя громилы был, видать, знатный весельчак, но Отер только шикнул в ответ. Нечего, мол, добрую беседу портить. Также любитель поваляться по сожженым капищам поведал, что сам он сын княжеский (впрочем, не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы по одеждам понять знатность гиганта, хоть венца на челе и не было), что здесь он оказался по заданию батюшки. Велено сыскать ему было младшего брата. Пропал юнец, как в воду канул. Сказал то Лебедь и на лицо его набежала тень.

Вздохнул тяжело. Так, что многочисленные застежки рубахи жалобно заскрипели на груди.

— Отец места не находит. Себя винит. Решил почудить старый князь, как в давние времена устроить сваты. — забубнил раскатом грома верзила, хмурясь все больше. — Мол, так издавна повелось, пращуры так завещали и много веков назад по сему и