Два в одном. Слишком много предательств - SecretKeeper

работать, или сильно буйный и не может быть полезен другим способом — отправляют в так называемый блок консервации на переработку. Мясо, консервы там… Если пленник молодой и здоровый, то анализируют на наличие мутаций, паразитов, жуков или других отклонений от нормы. Если оно идеально чистое — разделяют и оставляют на донора — мало ли кому из их верхушки когда-нибудь понадобится пересадка.

Я вытер рот и прополоскал его водой из бутылки, протянутой Марко, но послевкусие от блевотины еще оставалось. Передал бутылку Аки, которая как раз опорожняла содержимое желудка.

— Ну, на каннибализм в тлеющих мирах я уже насмотрелся, — мрачно фыркнул Марко. — Но то, что ты рассказал…

— Как я понял, на нас бы все равно напали и попытались захватить, чтобы продать на рынке рабов, просто сделали бы это когда вернулись бы. Однако, присутствие Аки буквально разбередило жадность: женщины, особенно молодые и красивые, да еще и с такой необычной внешностью — похоже и правда редкость. Самых красивых продают в приемник их лидеру, которого называют «верховным», суде по всему, в их анклаве потомков разрешено иметь только ему или его свите… Если молодая и красивая — он оставляет себе, в ином случае, или когда женщина ему надоедает — ее передают «мясникам» — это у них такие врачи, трансплантологи и «консерваторы» — три в одном лице. Вроде как химией ускоряют продуцирование яйцеклеток, овуляции происходят раз в два-три дня… оплодотворяют и помещают в искусственные репликаторы на дозревание. Рождается мальчик, достаточно сильный — ему повезло, если девочка… в общем круг замыкается: «верховному» на оценку, внутренний гарем или мясникам…

— Понятно. — Марко поднялся, и прежде, чем я успел сказать хоть слово — свернул шею предпоследнего, оставив в живых самого молодого охотника. — Думаю, выражу общее мнение, если скажу, что этот их анклав лучше обойти десятой дорогой. В идеале, конечно взорвать бы его к демонам, но… не очень хочется здесь задерживаться.

Мы с Аки обменялись взглядами, словно отвечая друг другу на немой вопрос.

— Что? — сдвинул брови наш проводник. — Есть возражения?

Я еще только думал над ответом, а девушка шагнула вперед, уперев руки в бока.

— Вообще-то я думаю, стоило бы наведаться в этот гадюшник и…

— И что? — перебил ее Марко. — Что именно ты сделаешь? Хочешь превратиться в огнедышащего дракона… пардон, лису и спалить там все к демонам? Честно говоря, я разделяю эту идею всем сердцем…

— Да нет, не совсем… ну то есть… — Аки растерялась.

— А что тогда?

— Ну, убить этого их лидера и его прихлебателей точно. И да, спалить там все и всех, кто относится к этим их «мясникам»…

— Допустим. А что дальше?

Аки нахмурилась, явно не понимая вопроса.

— Как что? Освободить людей, дать возможность изменить сложившийся порядок, наверняка у них есть оппозиция там…

— Наверняка есть, — иронично хмыкнул Марко, отзеркалив ее позу и положив руки на пояс. — Но вот незадача… ты готова остаться здесь, и возглавить этот их «анклав»? Застрять здесь и потратить жизнь на то, чтобы следить, чтобы больше никто не повторил такого?

— В смысле остаться! Нет конечно! Меня ждут… нас с Яриком ждут дома, Китсу наверное уже с ума от волнения сходит, а еще… там еще этот демонический ублюдок что-то говорил…

— Вполне логично рассуждаешь, — Марко медленно кивнул. — У нас нет времени, задерживаться здесь, тем более, оставаться и разбираться здесь с проблемами никто не будет. Тогда вмешательство смысла не имеет. Двигаемся дальше к узловой точке.

— Но как это… — Аки все еще цеплялась за идею устроить революцию.

— Ну, допустим, мы задержимся, — выдохнул устало Марко. — Проберемся в этот их анклав, найдем лидеров и всех вырежем под корень. Я, кстати, одобрительно смотрю на эту идею. Но вот вопрос: как думаешь, что произойдет дальше, после того, как мы уйдем отсюда?

— Как что? Люди выберут новых лидеров, куда человечней…

— Правда? — с какой-то ядовитой ноткой уточнил иномирянин. — Ты всерьез на это надеешься? А откуда они возьмутся, эти лидеры? Кто их научил другому, более человечному устройству общества? Что они видели здесь, с самого рождения, чему научились, какой опыт приобрели?

Лисичка затихла, явно раздумывая.

— После того, как мы вырежем под корень всю их верхушку, образуется вакуум власти. Начнется перетягивание одеяла, смута, появятся куча претендентов на освободившееся тепленькое местечко. Скорей всего они просто поубивают друг друга, или распадутся на нессколько враждующих лагерей. Или же найдется тот, кто подомнет всех под себя, и… все начнется снова. Ведь другого устройства чем то, что у них тут было — они не знают. Они родились в этой дыре, всю жизнь наблюдали происходящие здесь процессы, варились в этой клоаке… никто из них даже не подозревает, что бывает по-другому. На основе своего опыта — никто даже не задумается что-либо менять. Поэтому, кто-то достаточно ловкий займет опустевшее тепленькое местечко, и все пойдет как и было. Гуманнее уж просто взорвать к чертям весь их гадючник.

— Но… но… — Аки явно цеплялась за какую-то ускользающую мысль, но сформулировать не смогла.

— Прости, малышка, — криво ухмыльнулся Марко. — Еще год назад я тоже думал как ты. Увидев творящийся ужас — я пробовал играть в революционера, пробовал что-то изменить и навязать в чуждом мне мире свою мораль железным кулаком. Попытался надеть на таких вот, — он мотнул головой в сторону единственного оставшегося в живых охотника, — строгий ошейник, и плетьми погнать к справедливости, равноправию, пытался научить, а потом и навязать свои ценности… пока не понял одной простой истины. Никому из них не нужны были мои ценности, никто не хотел справедливого общества. Каждый, кому я помогал — почти всегда старались воспользоваться моей мощью, чтобы свергнуть такого вот тирана и… занять его место. Убивший дракона — сам становится драконом…

Марко еще раз вздохнул, и потер лоб рукой в перчатке.

— За время своего путешествия я выработал ряд правил и привычек, которые, вопреки сиюминутным порывам помогают сохранять холодную голову, и трезво мыслить. Впрочем, если мне по дороге и это имеет смысл — я всегда восстанавливаю справедливость, помогаю тем, кто попал в беду и тем, кто действительно этого стоит. Здесь же… подозреваю, что милосерднее было бы сжечь этот рассадник синим пламенем. Сразу весь. При условии, что на это есть время и силы. Миров миллионы если не миллиарды, и искоренить зло в них всех — не выйдет. А если я разом уничтожу несколько тысяч разумных, пусть даже в виде такого вот рассадника порока и мерзости, моя карма будет отягощена их кровью, совесть начнет терзать, спрашивая