Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. - Денис Игоревич Камков

Услышав всё это, нельзя было сказать, что я был крайне удивлён. Такой дикой чепухи я не слышал, даже от однажды перебравшего самогона Егорыча. Тот же, в свою очередь, был большим охотником до странных и порой страшноватых историй эпохи конца дней Благоденствия и начала времён после Последнего конфликта.

Глава 7. Школа Волшебства «Штормхольд». Мир Пента. 390-393 года. Начало обучения.

С первого числа, первого осеннего месяца начались занятия. Ватага отроков от десяти до тринадцати лет заполняла классы, шурша полами своих мантий, различных цветов. Первый год обучения был общим для всех стихий, и мы все вместе занимались в больших учебных классах, располагавшихся на первых четырех этажах Школы. Нам преподавали Руническое мастерство, Травничество, Зельеварение, основы сотворения простейших заклинаний, а так же учили Первоязыку – точнее тем немногим словам, которые были известны. Пожалуй, это был самый трудный из всех предметов.

Первоязык был очень сложен в произношении, человеческий речевой аппарат, зачастую был просто не предназначен для извлечения тех звуков, которые необходимо было предельно точно воспроизвести. Малейшая неточность в звуке, искажала смысл слова и зачастую могла привезти к самым печальным последствиям.

Это был язык богов и тех рас, которых они сотворили первыми, на заре времен и обучили своей речи. В нашем мире их называли Высшие Эльфы. По прошествии многих времен, наречие Первых претерпели некоторые изменения, образовав язык Эльфов. Затем появились Расы второй, а затем и третьей волн заселения мира в которую, как раз и входила Человеческая Раса. Высших эльфов давным-давно уже никто не встречал, их потомки из второй волны – лесные и речные эльфы, еще оставались в нашем мире, живя обособленно, в дальних от обитания человечества местах. А вот есть ли еще живые Высшие – это был большой вопрос.

Мир сильно изменился за тысячелетия, Первоязык изменялся вместе с ним, появлялись новые слова, видоизменялись, забывались и исчезали старые. Появлялись свои местные диалекты и наконец, люди вовсе перестали понимать эльфов, которые хоть и с большими, но все же узнаваемыми его диалектами, могли бы еще поговорить с Богами на их Первоязыке.

Вот этим Первословам и пытались нас научить в Школе. Нам открывали те крохи Первоязыка, что сохранили волшебники: на древних свитках пергамента, на камнях, с помощью выбитых на них символов и рун, что передавали из уст в уста, под покровом строжайшей тайны немногие просвещенные. Все это наследие божественной речи, с помощью которой был создан наш мир, хранилось в святая – святых нашей Школы – подземной библиотеке.

В ней было семь залов, расположенных в четырех этажах ниже уровня фундамента. Первый подземный этаж был полностью посвящен учебникам и методичкам для учеников первых пяти лет обучения. Это был самый большой зал. Второй подземный этаж был разделен на четыре зала, в каждом из которых находились учебники и книги для изучения стихий огня, воды, воздуха и земли. Туда могли пройти ученики после начала изучения специализации – на третьем году обучения. Под ними располагался зал только для магов с кольцами, продолжающих изучать искусство более углубленно, для получения ранга магистра. Наконец, четвертый подземный этаж – был доступен для выпускников магистрериума. Допуск в него могли получить только учителя и те немногие, которых после выпуска магистров, отобрали себе в ученики Архимаги для обучения высшей ступени магического искусства.

С Сэмом мы встречались каждый день на занятиях и после них в общих залах Школы. Нам нравилось проводить свободное время вместе и наше знакомство плавно и органично превращалось в крепкую дружбу. Он, так же как и я, упоенно зачитывался внеклассными книгами в библиотеке, рьяно изучал все предметы, не пропуская лекций и практических занятия, взахлеб читал учебники и методички, будто это были увлекательные романы или книжки про приключения. Хотя для нас это все и было самым интересным приключением в нашей жизни. Оболтусы и разгильдяи, которые, как и мы сумели пройти вступительные испытания и начали вместе с нами обучение, постепенно покидали Школу. Кто-то уходил сам, не найдя в магии своего призвания и быстро утратив интерес к учебе. Кого-то отчислили после первого девятимесячного семестра за неуспеваемость. Хотя таких и было немного, но наш второй класс по итогу первого года обучения, похудел примерно на четверть.

Второй год обучения мало отличался от первого. Мы все так же грызли гранит магических наук, расширяли свой кругозор в волшебном искусстве. Добавилось несколько новых предметов и соответственно увеличилось количество академических часов обучения. Стало больше практических занятий. Из новых предметов, нас с Сэмом больше всего заинтересовала Алхимия. В этом классе мы проводили много свободного времени, уйдя далеко вперед от сверстников, по программе обучения. Преподаватель – средних лет дама в роговых очках, с высоко завязанным пучком волос цвета соломы, в черной мантии учителя из которой виднелись только кисти рук, с вечно обожженными реактивами длинными пальцами. Звали ее Винтра. Она поначалу только скептически хмыкала, заставая нас во внеурочное время в своем классе. Затем кивала одобрительно, проходя мимо по своим делам, и наконец, к концу второго года, она стала останавливаться возле нас, с интересом наблюдая за нашими успехами, подсказывая и исправляя наши ошибки. Стоит ли говорить, что по ее предмету, у нас обоих был высший балл на втором годовом экзамене. Конечно, и остальные предметы мы сдали вполне прилично, что нам позволило, не без гордости перейти на третий год обучения.

Ни после первого, ни после второго года я на каникулы из Школы не уезжал. Тому было несколько причин, но самой главной из них было то, что ехать к тетке мне совсем не хотелось. После смерти родителей, я жил с ней в их доме более-менее сносно, в основном из-за деда, которому через некоторое время признался во всем. Но дед был к тому времени уже очень стар. Вместе со своей половинкой, они тихо, мирно ушли из жизни через два года после того злосчастного налета болотников, погубившим моих родителей. Он был очень рад моему открывшемуся дару, чего не скажешь о тетке. Поэтому когда дед вслед за своей женой покинул этот мир, я уже не чувствовал себя в их доме так уютно. Но примерно с год мы друг друга худо – бедно терпели.

Я большую часть времени проводил либо на речке, либо, освоив отцовский лук, бродил по предгорьям в поисках дичи. Но как-то раз, ранней весной, тетка привела в дом своего давнего ухажера,