Древо Миров братьев Камковых. Том 2. Осколки - Денис Игоревич Камков

вылезли из шатра. Солнце, поднимаясь утром с востока, позволяло просматривать подступающий к нашей полянке лес достаточно далеко. И мы решили воспользоваться этим обстоятельством, чтобы начать поиски домика ведьмы. Я очень надеялся, что он находится не очень глубоко в лесу. Включив магическое восприятие на максимум, я попытался разглядеть хоть какие-то намеки на жившую тут ведьму. Следы вполне могли остаться, поскольку ведьма прожила тут очень много лет и наверняка имела свои натоптанные годами тропы, следы от которых не могли полностью развеяться за такой ничтожный срок как какое-то там десятилетие.

Однако первые намеки на магию, я почувствовал, только углубившись в лес почти на пол лиги. Здесь явственно чувствовалось присутствие чужой ауры. Присмотревшись, я заметил глубокие следы огромной лапы тролля, шедшие к нашему лагерю как раз с той стороны, которая сейчас посверкивала темными всполохами в моем магическом зрении. Я скорректировал направление движения и пошел по следам тролля, которого мы с Сэмом вчера утопили. Минут через десять показалась небольшая прогалина, на которой я увидел бревенчатый домик в два этажа, весь увитый плющом.

– Похоже, мы дошли, – сказал я Сэму, останавливаясь так, чтобы между домиком и нами оставались несколько рядов деревьев.

– Никого не видно, да и домик выглядит пустым и заброшенным. – Ответил Сэм, как и я, внимательно обозревавший прогалину.

– Посмотри магическим зрением! – Посоветовал я другу.

– Я им и смотрю! Вижу две ауры внутри, но, похоже, что живых там нет.

– Пойдем тогда и посмотрим, – проговорил я, и мы вышли из-за деревьев.

Подойдя к домику, я приоткрыл дверь и всмотрелся в темноту. Прямое солнце сюда не попадало, скрываясь в кронах деревьев, поэтому внутри дома царил полумрак. В окно ничего было не разглядеть. Пройдя сени, освещенные только светом из открытой нами двери, я приоткрыл дверь внутрь комнаты первого этажа, где нами были замечены ауры весьма странного вида. Маленькое окошко, занавешенное какой-то тряпкой, почти не пропускало свет. Внутри комнаты у окна стоял круглый стол с тремя табуретами. Всю правую стену занимала печь, с приоткрытой топкой и кучкой золы на полу у зольника. Лежанка на печи была завалена какими-то тряпками. Рядом с печью стоял широкий деревянный стеллаж с четырьмя полками, две верхние из которых были заполнены книгами. Многие из книг были даже на первый взгляд очень старыми, если не сказать ветхими. Внизу вперемешку стояли кастрюли, горшки и прочая кухонная утварь. С потолка над лежанкой свисали пучки давно высохших трав и растений. Все убранство комнаты поросло паутиной, и было покрыто слоем пыли. В дальнем от нас краю комнаты, отгороженной едва живой от старости ширмой, светились те два источника, привлекшие мое внимание.

Отодвинув ширму, я оказался в маленьком закутке, где у ведьмы, по-видимому, была обустроена спальня. На кровати лежал старик с длинной седой бородой, одетый в потрепанную и местами дырявую накидку. Он был давно мертв. Кожа на лице высохла и сморщилась, закрытые веками глаза ввалились, нос высох, уменьшившись до состояния клюва. Скорее всего, это и был Тихон. На кушетке, стоявшей рядом с кроватью, лежала старуха, немногим отличавшаяся от нашего бывшего мага, как по одежде, так и по состоянию тела. Удивило меня кое-что другое. Судя по положению и состоянию тел, и ведьма и Тихон умерли гораздо менее десяти лет назад и было совсем не похоже ,чтобы они перед смертью бились на смерть. Скорее это было похоже на смерть влюбленных, умерших в один день. К тому же их ауры не развеялись полностью, что так же говорило о сравнительно недавней смерти. Тела не разлагались, скорее они высохли, словно из них высосали жизненные соки, не тронув магическую суть. Я до сих пор мог видеть источники их дара, угасшие, но не распавшиеся в пыль, как это случается при окончательной смерти мага в бою. Если бы не отсутствие дыхания и биения сердца, то несведущий в магии человек, мог бы принять их состояние за сон.

– Посмотрим второй этаж? – Спросил Сэм, отворачиваясь от тел.

– Идем, – ответил я, и мы вернулись в сени, из которых вверх поднималась шаткая лесенка, сколоченная из жердин и досок.

Мы осторожно, друг за другом, поднялись вверх, и я откинул крышку люка на второй этаж. Тут было так же темно и повсюду висело гораздо больше паутины. Дощатый пол, из не струганных досок и низкий потолок, заставлял пригибаться и внимательно смотреть под ноги. По стенам были развешаны пучки сухих растений, а на полках, сделанных из таких же досок, стояли пузырьки с жидкостями различных цветов, миски, баночки и мешочки с порошками и чем-то непонятным. В воздухе, кроме пыли, витал едва ощутимый аромат различных трав и снадобий. За нашей спиной что-то грохнуло и мы едва не подскочили, ударившись головами о потолок. Но это всего лишь захлопнулась открытая нами крышка люка, ведущая на лестницу. Мы прошли дальше.

У единственного окна, также занавешенного ветхой тряпкой, стоял трехногий столик. На нем были беспорядочно навалены исписанные нетвердой рукой листы пергамента, плошки, ступки, миски и колбы. Посередине стола, на ажурной золотой подставке, лежал хрустальный шар, размером с увесистый кулак. На нем не было ни пылинки, словно его только что поставили посередине всего этого барахла, или недавно тщательно протерли.

– Вот это да! – Воскликнул пораженный Сэм, глядя на туман, неторопливо клубящийся внутри артефакта. – Это же ведьмино сердце!

Я согласно кивнул, рассматривая разноцветные искры, пробивающиеся сквозь завихрения тумана и сверкающие мини взрывами на поверхности шара. Захотелось накрыть его хоть чем-то, потому что эти кружения и всполохи меня завораживали. С трудом оторвав взгляд от шара, я обвел глазами полки, пытаясь найти хоть что-то наподобие покрывала или плотной тряпки, но внезапный вскрик Сэма оторвал меня от поисков и заставил обернуться к нему.

Сэм стоял на коленях перед столиком и, обеими руками обхватив шар, неотрывно всматривался в его глубины. Напряженная поза и выпученные глаза, вцепившиеся взглядом в гипнотическое движение внутри артефакта, меня испугали до дрожи.

– Сэм! – Позвал я и, не получив ответа, потряс друга за плечо. – Сээээм!

Никакой реакции, Сэм даже не моргал. Я попытался оторвать его руки от шара, который тем временем разгорался все сильнее. Но они словно приклеились к его поверхности, и мне не удавалось даже отогнуть ему пальцы. Туман, тем временем, кружил в шаре все быстрее, постепенно окрашиваясь сначала в розовый, потом в красный, а затем и в багровый цвета. Искры вспыхивали в нем все чаще, а преобладание красных оттенков, вытесняющих все другие цвета, все ускорялось.

Со стороны лестницы послышался