Сын помещика – 9 - Никита Васильевич Семин

В последнем куплете первые строки были точным повторением из первого куплета, как бы возвращая слушателя к началу. Дальше шло упоминание Бекингема — английского герцога, с которым враждовал кардинал, и это давало намек — почему были казненные и никому их было не жаль — предателей никто не жалеет. Ну и в конце я повторил припев, который заканчивался строками «И почему он враг тогда?», заставляя слушателя задуматься над ролью кардинала в жизни Франции — а такой ли он был для нее тиран и деспот и вообще — негодяй?

Минуту гости «переваривали» прослушанное, после чего началось активное обсуждение. Но не меня, к счастью, а личность самого кардинала.

— Сильные люди всегда ведут себя не однозначно, — заявлял отец. — Со стороны они могут выглядеть последними негодяями, но их поступки направлены во благо. И наоборот — под личиной агнеца божьего любят скрываться приспешники дьявола. А даже если они сами по себе хорошие люди, то они просто не могут применить силу, чтобы заставить врага и подлеца умыться кровью. Это противоречит их натуре. И подлец побеждает.

— Не соглашусь с тобой, Сергей, — покачал головой и вступил в спор Алдонин.

И пока более взрослая часть нашего собрания принялась спорить эту тему, те что помладше скучковались вокруг меня. Люда напомнила, что у нас заготовлена еще одна песня, а я кивнул на родителей и гостей — мол, негоже их сейчас прерывать. И этим воспользовалась Кристина.

— Согласна, не будем отвлекать старшее поколение. Может, Роман, ты дашь мне еще несколько уроков пока есть время? Уже в стихосложении… — тут она повернулась к сестрам Скородубовым и «доверчиво» поделилась. — Роман прекрасный учитель! Даже меня, с моим нулевым талантом к рисованию, сумел обучить написанию портретов.

— Вот как? — хмыкнула Настя и, желая ее подловить, задала вопрос, на который и рассчитывала Уварова, — позвольте тогда посмотреть ваши работы?

— Большинство лежат у меня дома, но я подарила одну моему учителю, — кинула на меня самый многообещающий взгляд девушка. — Она висит в его комнате.

Вот и настал тот миг, о котором я думал вчера. Все же Кристина не удержалась от попытки вбить клин между мной и Настей. Отказывать девушкам в их желании посмотреть картину, не было причин, поэтому мы прошли ко мне. И далеко не сразу на фоне других написанных мной портретов нашлась работа Уваровой. Естественно, что моей невесте не понравилась та поза, которую изобразила «моя ученица». Вот только на этой картине мы хоть с Кристиной и стоим в обнимку, но довольно по-светски. Я обнимаю девушку за талию, а она благосклонно это принимает. Я же сделал в противовес этому творению портрет, на котором мы с Настей тоже обнимаемся, но уже более открыто. Я держу свою невесту в кольце рук, а она положила свою голову мне на плечо. Тут уж никаких сомнений, что стоит влюбленная пара. Довольно сильный контраст получился, поэтому Настя хоть слегка и поморщилась при виде работы Уваровой, но даже похвалила ту за старательность. От чего улыбка Кристины из лукавой и предвкушающей сменилась на натянутую и вымученную.

— Ну так как, Роман, — поспешила она закрепить пусть небольшой, но свой успех. — Вы научите меня стихосложению?

— Мои стихи — это наитие. Вдохновение. Такому не научить, — отрезал я.

Чтобы заполнить возникшую паузу, вмешалась Люда. Разговор с тетей не прошел для нее даром, и она решила передо мной загладить эту невольную подставу. Тут же стала расспрашивать про недавнюю песню.

— Братец, а ты ведь говорил, что у нее звучание иное должно быть. Что инструментов тебе не хватает. А каких?

Я с радостью ухватился за эту тему и попытался объяснить, что бы получилось, если к гитаре добавить барабанов, скрипку и дудочку. Да и тот же контрабас в некоторых местах очень удачно дополнил бы композицию.

Когда мы вернулись в зал, спор про Ришелье и других неоднозначных персон истории уже завершился, и нас снова попросили что-нибудь исполнить. Тут уже от первоначального плана мы отходить не стали. И в две гитары с Людмилой спели «собиратель легенд». А потом Настя попросила «половинку» спеть.

Спустя час домашний концерт по заявкам завершился. Зубовы хотели уже собираться в обратный путь, но отец уговорил их остаться на торт. От такого Софья Александровна отказаться не могла. Не после прошедшего турнира. Тут же с предвкушением села обратно в кресло и стала ждать, пока слуги вынесут новый шедевр. Никто не сомневался, что торт должен быть именно таким. Мы уже создали себе в уезде славу законодателя моды в этом вопросе, надо поддерживать репутацию.

Прасковья не подвела. Созданный ей замок был именно таким, каким я и посоветовал. Прямоугольное здание с колоннами, декоративным украшением окон и угловыми башенками. Начинка тоже получилась шикарная. Желе удачно дополняло бисквит и крем, разнообразив вкус.

Но все же на этом Зубовы были вынуждены попрощаться. Обратный путь им предстоял не близкий.

Пока тетя обнималась с отцом и моей мамой, ко мне подошел Владимир Михайлович.

— Не хотел говорить раньше, чтобы не портить праздник, — вздохнул он и протянул бумажку. — Это мне прислали офицеры Царицына на твое имя.

Телеграмма. И не от кого-нибудь, а аж от начальника порта — господина Ставросова.

«Контр-адмирал Краббе желает видеть Романа».

Вот и все. Ни кто это такой, ни для чего я ему понадобился. Понимай, как хочешь. Хотя учитывая ситуацию с Петром Егоровичем, то это видно кто-то из проверяющих, если и вовсе не глава комиссии. Но зачем ему я-то понадобился? Впрочем, никакой вины за собой я не чувствовал, и даже наоборот — может мои слова как-то помогут будущему тестю? Не знаю, каким образом я там смогу помочь, но если такая вероятность имеется, то и стоять в стороне я не намерен.

— Полагаю, тогда мне тоже нужно выдвигаться в путь, — вздохнул я.

Зубов лишь молча кивнул. Ехать с ними не было смысла. Они меня только до Дубовки довезут, а там придется билет на дилижанс брать. Зачем, если Анна с Анастасией потратились на извозчика, который их обратно должен увезти? Правда потом выяснилось, что извозчик у Скородубовых тоже лишь до Дубовки заказан, но все равно — ехать в компании двух красавиц, одна из которых моя невеста, несравнимо