Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин

Фонарь лежал прямо посреди тропы, как будто его специально бросили. И это еще не всё. Там были следы волочения, мастер, а торопливо в сторону их территории. Мы дальше не пошли, как ты и велел. На листьях были капли крови.

Я взял разбитый фонарь и повертел его в руках. Ободок был сломан не от того, что он упал, его сломали специально, как ломают вещи, которые хотят уничтожить. И оставлен он был на тропе тоже специально, не спрятан, а именно приметно оставлен, как послание посреди дороги.

— Мастер, — воскликнул было Рен.

— Помолчи, — ответил я ему. — Все уйдите, мне нужно подумать.

Я почувствовал, как где-то в лесу Бабай поймал мое настроение и спешно бежит в сторону дома. Он еще не понимал деталей, но улавливал самое главное. Кто-то из стаи пропал. Вожак зол, а значит, будет охота.

Враг-найти-убить.

— Да подожди, — сказал я вслух, зная, что он меня не слышит, а только чувствует. — сначала подумаем, а потом убьём.

Кеш шёл к Осколку с моими дарами и моим предложением мира и союза. Он нёс рунные фонари, нож, другое оружие и шёл один, безоружный, потому что Кеш был прежде всего торговцем, а не воином. И он не носил моего клейма.

Я отправил его, потому что он знал Яму лучше всех и умел договариваться с кем угодно. И я предупредил его, что, если Осколки тронут моего его, как моего посланника, то я приду к ним со всей армией. И они всё равно решили его тронуть.

Фонарь же был оставлен как знак и демонстрация того, что им плевать на мои предупреждения. Они забрали Кеша, мои дары и оставили мне знак посреди дороги. Вот теперь понятно, почему всё не пойдёт гладко. Что делать дальше, я знал. Потом вышел на платформу, где меня уже все ждали.

— Собирайте всех бойцов, — сказал я Рену и Клыку. — Выступаем завтра на рассвете. Все, кто тренировался больше недели, идут в поход. Если Осколки не хотят по-хорошему, они получат по-плохому. Ну, а наша война начнётся чуть раньше, чем мы планировали.

Глава 5

Полторы сотни человек на марше выглядят совершенно иначе, чем те же самые полторы сотни человек на тренировочной площадке. Пусть ещё и не армия, но уже и не разномастная толпа.

Хотя будем честны, я обучал их прежде всего ведению боя, и уже потом на втором месте стояла дисциплина и выполнение приказов. Можно сказать, что это была очень облегчённая версия того, что я сам проходил в степи. Даже чересчур облегчённая, и поэтому в начале похода я даже об этом немного пожалел. Дисциплину надо было тоже вбивать, причём, кулаками, борясь с вольницей. Сержант Леви был бы очень огорчен. Но у него при этом был как пряник, так и кнут, за неподчинение приказам и отсутствие дисциплины в учебке пороли и вешали, тут по обстоятельствам. У нас же был только пряник, если не считать того, что я пару раз бил Рена по морде, когда он опять пробовал меня на прочность.

Нет, на самой тренировочной площадке, где все меня видят, они все слушаются. Десятники сами себе спокойно командуют, набираясь опыта. Бойцы перестраиваются, атакуют, сражаются, участвуют в спаррингах, и ты думаешь, что у тебя есть типа небольшая армия. А потом ты снимаешь их с насиженных мест, выводишь на незнакомую тропу, и всё это рассыпается за первые же два часа похода. Зараза!

Даже сами сборы вылились в такую анархию и хаос, что мне осталось только диву даваться. Я чуть голос не сорвал, пытаясь переорать всех находящихся здесь и что-либо устроить. Кто-то не хотел тащить с собой еду, кто-то не хотел брать лишнее оружие. Одни делали так, другие не так.

Клык молча, с лёгкой насмешкой, наблюдал за всем этим бардаком до полудня, а потом всё же взял дело в свои руки, и я наконец-то смог вздохнуть с облегчением. Он перетасовал порядок движения, расставил людей так, что опытные шли вперемешку с новичками, назначил ответственных за воду и еду в каждом десятке и лично прошёлся по всей колонне, проверяя снаряжение каждого.

Поэтому дальше стало чуть получше. И чуть больше похоже на армию, хотя до тех же римских легионов было ещё ой как далеко. Впрочем, лиха беда начало.

— Неужели я настолько плохой командир? — спросил я его, когда мы выдвинулись с деревни, уходя последними, чтобы никого не забыть и оставляя Горбуна в одиночестве, нагруженного работой под завязку. А с ним еще и четыре десятка совсем зеленых новичков, с такими же командирами.

— Да я бы не сказал, просто ты слишком мягок. — ответил Клык. — Тебя уважают, поэтому и подчиняются, но при этом совершенно не боятся, ты же выполняешь предания и пришел с Белым Духом чтобы всех спасти и помочь.

— Понятно. Рен! — мой командир, тут же оказался рядом. — Поручаю тебе наладить дисциплину в отряде. Бить можешь всех, держать в кулаке, так чтобы и пискнуть не посмели, кто будет совсем плохо себя вести, тех отправляй к Клыку, он им всыплет розги. У вас тут есть розги?

— Ну так-то нечестно! — возмутился Клык. — Я же только за снабжение!

— Ну а я голова. — ответил я усмехаясь. — Куда верчу, туда и идём. Всё, занялись делами, чего стоим.

Во время самого похода отряды всё равно умудрились идти разным темпом. Люди Рена из первых десятков рвались вперёд. Другие охотники отставали, один десяток вообще свернул не туда на развилке и потерялся на несколько часов, пока Сучок не вернул их с матом, который я слышал за полкилометра. Если бы не общая, фактически одинаковая на всех темная броня и оружие, то я бы назвал всю движущуюся толпу полноценным цыганским табором. Песен только не хватало.

Кроме того, передвижение такой толпы было не таким быстрым, как передвижение пары молодых охотников. Поэтому путь, который они преодолели за два дня, мы прошли за три. И к концу третьего дня наконец-то колонна смогла двигаться почти ровно, хотя до настоящей армии ей было так же, как мне до закалки ядра.

Я не возглавлял армию, наоборот, я шёл в середине и старался ни во что особо не вмешиваться, отдавая приказы десятникам и Рену. Они ведут армию, я только сопровождаю. Моё дело здесь заключалось в другом. Через Парный Мост я чувствовал каждого, кто нёс моё клеймо, и все полторы сотни точек пульсировали на краю сознания, как звёзды на карте, которую я ещё не научился