Сорок третий 7 - Андрей Борисович Земляной

потом принял песню так, будто она была написана именно для этого вечера: для нового здания, для рабочих людей, для Лиары, для всех, кто ещё недавно считал, что культура в рабочем районе может быть только вывеской над дешёвой читальней.

Аплодисменты поднялись настоящим шквалом.

Когда песня закончилась, Логрис поднялся на сцену, лично неся два огромных букета. Цветы были схвачены для красоты браслетами, инкрустированными бриллиантами, с дарственными монограммами. Он вручил букеты сёстрам Шингис, поблагодарил их коротко и так, что обе снова растерялись, а потом подошёл к микрофону.

- Я хотел бы, чтобы сюда поднялась та, без кого сегодняшний праздник не состоялся. Маркиза Лиара Таргор-Увир, прошу вас.

Лиара на несколько секунд застыла. Она знала о визите короля, знала о возможной речи, даже допускала, что ей придётся выйти на сцену. Но одно дело - допускать, другое - идти через зал, где на тебя смотрят рабочие, министры, артисты, старые благотворители, газетчики, Альда, Ардор и сам король.

Она поднялась на сцену, горя от смущения, но держась прямо, и поклонилась сюзерену.

- Ваше Величество.

Логрис смотрел на неё не как на юную женщину, удачно воплотившую благотворительный проект, а как на человека, совершившего государственно полезное дело и ещё не до конца, понявшего его вес.

- Госпожа маркиза, я хочу вручить вам гражданский орден «Честь и польза». До сих пор его вручали только мужчинам и только за многолетнюю беспорочную службу. Статут, однако, не запрещает вручать его женщине. Он просто до сих пор не встречал женщины, перед которой стало бы неловко этого не сделать. Вы уже принесли королевству столько пользы, что не наградить вас стало бы нарушением смысла самого ордена.

В зале стало тихо.

Две девушки из Королевского Института Благородных девиц появились на сцене так бесшумно, словно выросли из воздуха. Они помогли Лиаре надеть орденскую ленту через плечо, а король лично закрепил на ней четырёхлучевую звезду ордена, усыпанную мелкими жёлтыми бриллиантами.

- Я уверен, что это не последняя ваша награда, - сказал он уже тише, но микрофон всё равно донёс слова до зала.

На этот раз аплодисменты начались не сразу. Сначала люди словно пытались осознать, что именно произошло. Потом поднялись рабочие представители, за ними преподаватели, потом весь зал. Сёстры Шингис аплодировали первыми из артистов, принцесса Эльга улыбалась совершенно открыто, Альда смотрела на Лиару с таким выражением, будто давно ждала этого момента, а Ардор не улыбался, но стоял очень прямо.

Праздник, уже почти завершившийся, вспыхнул заново. Люди, собиравшиеся расходиться, вернулись в залы; чиновники заговорили осторожнее, рабочие громче, а журналисты поняли, что теперь им придётся переписывать первые полосы. Дом культуры за один вечер перестал быть удачным благотворительным опытом и стал фактом государственной жизни.

Наутро выяснилось, что государственное значение отличается от обычной славы прежде всего количеством людей, желающих немедленно объяснить, что именно произошло.

Газеты привезли ещё до завтрака, но Лиара успела прочесть только заголовки. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: Дом культуры за одну ночь перестал принадлежать строителям, рабочим, преподавателям и даже фонду. Его уже рвали на части редакторы, благотворители, политики, старые дворянские дома, рабочие союзы и люди, вчера хлопавшие громче всех, а сегодня пытавшиеся придумать, как примазаться к успеху без слишком заметного опоздания.

Рабочие листки писали почти с восторгом. Правительственные издания подчёркивали государственное значение инициативы и аккуратно повторяли слова короля об ордене «Честь и польза». Светские газеты улыбались так, как умеют улыбаться люди, вынужденные признать чужую победу и потому ищущие место для тонкой иглы. Несколько маленьких радикальных листков уже успели назвать Дом культуры «позолоченной клеткой для трудящихся», хотя клетка, судя по описанию, имела библиотеку, зимний сад и больше уборных, чем все их редакции вместе взятые.

Лиара сидела за завтраком, держа раскрытый «Городской вестник» перед собой, всё ещё не привыкнув к собственной фотографии с орденом. Но орден вместе с лентой висел на зеркале в гостиной и звезда мерцала в утреннем свете приковывая внимание.

Альда просмотрела очередную статью и со смехом подняла глаза.

- Вот это особенно хорошо. Автор признаёт, что Дом культуры построен быстро, честно и с очевидной пользой, но предлагает не торопиться с выводами, потому что истинная ценность подобных начинаний проявляется только через десятилетия. Перевод простой: они не успели устроиться в совет и теперь просят подождать с аплодисментами.

Лиара улыбнулась, но без прежней лёгкости. После вчерашнего вечера она чувствовала не торжество, а странную тяжесть. Здание построено и сдано, открытие завершилось, король уехал, гости разошлись, журналисты переписывали первые полосы, а Дом культуры уже сегодня должен был открыть двери не для министров и певиц, а для людей, ради которых его строили.

- Самое неприятное, - сказала она, складывая газету, - теперь совсем нельзя ошибаться. Раньше ошибка фонда осталась бы ошибкой фонда. Теперь любая сорванная лекция, драка в коридоре, украденная книга или глупый заведующий станет доказательством, что рабочим нельзя давать хорошие вещи.

Альда не стала её утешать. Она вообще редко утешала там, где полезнее оказывалась ясность.

- Поэтому сейчас важнее не газеты, а первые рабочие дни. Праздник можно вытянуть гостями, угощением и музыкой, а работа держится на фундаментальных вещах. Кстати, Рист уже с шести утра на месте. Прислал записку: двое сторожей после вчерашнего решили, что раз стояли рядом со сценой, то почти входят в художественный состав и начали давать ему советы по управлению Домом. Он вернул их к воротам и велел передать, что искусство не представляет, как сможет пережить эту потерю, но оно попробует справиться.

Лиара всё-таки рассмеялась, уже легче. Ардор, до этого молча читавший бюллетень Генштаба посвящённый новым средствам вооружения, поднял глаза от страницы.

- Если Рист начал день так рано, значит, Дом культуры получил настоящего директора, а не украшение при кабинете. С такими заведениями главное - не дать первому восторгу заменить порядок. Восторг уйдёт, а перепутанные ключи останутся.

Лиара встала, поблагодарила за завтрак, и вышла. У машины её уже ждала секретарь с телефоном через плечо, компаньонки с кожаными портфелями, куда как раз влезал метатель серьёзного калибра, а рядом стояли двое мужчин из охраны, одетые в строгие и совсем не дешёвые деловые костюмы, чем почти всегда грешила охрана экономя на одежде.

День выдался сырым, серым и оживлённым. Зимние тучи висели над Марсаной низко, а из залива тянуло сырым холодным воздухом, заставляя водителей ругаться на скользкую мостовую. Но у Дома культуры уже с утра толпились люди. Одни пришли записываться, другие - посмотреть, третьи - убедиться, что