Студент: Чужие Деньги - LikanTrop

— Ага, — Майор кивнул в сторону машины. — На заднем сиденье.

— Добрый вечер, — поздоровался я с пожилым мужчиной, просто из вежливости, хотя знал, что он не ответит. Так и вышло: кивнул — и больше ни слова. Ну и правильно: меньше слов — больше водки. Своя ноша не тянет, чужая — гнёт к земле.

— Поможешь? — спросил я у Майора, открывая багажник «копейки».

Женя молча кинул окурок в лужу, подошёл к «шестёрке», распахнул заднюю дверцу. В четыре руки — мы перетаскали два ящика «Столичной» в багажник. Водка бутылка к бутылке, в соломе, с фирменными этикетками. Деревянные ящики пахли сосной и стружкой.

Закончив, я сунул руку во внутренний карман аляски, достал три сторублёвки — условленные три сотки — и передал Жене. Тот сунул деньги в карман пальто, даже не пересчитывая. И правда — чего мелочь считать? Настоящие деньги — будут позже.

— Он у тебя всегда такой разговорчивый? — тихо хмыкнул я, глядя, как пожилой бывший мент снова закурил, отвернувшись к стене гаража.

— С незнакомцами — всегда. Говорю же: подозрительный мужик, — усмехнулся Майор, протягивая руку. — Давай тогда, Слав. Дня три-четыре — и заезжай ко мне в обед. Сориентирую по водке дальше.

— Добро, — я крепко сжал его ладонь. — Бывай, Евгений Иваныч.

Я развернулся и пошел к своей «копейке». Чиж уже завёл мотор, из выхлопной трубы валил пар. Запрыгнул внутрь, хлопнул дверью.

— Ну чё, домой? — спросил он, выруливая с гравийной площадки.

— Домой, — кивнул я, откидываясь на сиденье. — Завтра дел невпроворот. Бери правее, там к Дмитровке лучше выехать.

30 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев

К Шницерману я приехал ближе к часу дня. После утренней тренировки и обильного завтрака в компании взъерошенного Чижа (Пельмень не смог прийти, передав через Серегу, что его резко напрягли в институте), мне отзвонился Михаил Генрихович и намекнул: есть кое-какие новости по делу двух обормотов из Лобни.

Взъерошенным Серега был не просто так. У нашего тренера Михалыча в школе случилось ЧП — то ли прорвало трубы, то ли вот-вот могло прорвать. Короче требовался экстренный ремонт и ребята решили скинуться кто сколько может, чтобы хоть как-то помочь с проблемой. Я, естественно, заверил друга, что в деле, и даже обещал заглянуть в школу на этот счёт. Оставив Чижа бдеть на хозяйстве (а скорее на телефоне), взял ключи от нашей «копейки» и дернул в центр — в кабинет адвоката.

— Святослав! Рад вас видеть! — поднял на меня усталые, но очень довольные глаза адепт богини Фемиды, когда я вошёл в кабинет.

Помощника сегодня не было. На столе у Шницермана стояла початая банка «Нескафе», рядом — полная кружка с коричневой, идущей паром жидкостью. Запах в кабинете стоял знатный — дорогой для местных реалий кофе, хороший коньяк, бутылку которого, впрочем, видно не было, и табак, что странно, ведь при мне еврей никогда вроде бы не курил.

— Угощайтесь, Святослав. Вот приобрёл по случаю, — с гордостью кивнул он на металлический электрический чайник, сиротливо стоявший на отдельной полупустой полке шкафа. — Страшный дефицит. Только вскипел. Наливайте.

— Спасибо, Михаил Генрихович. Тоже любите кофе? — спросил я, повесив аляску на вешалку и налил воды в пустой чистый стакан.

— Производственная необходимость! Порой работа с бумагами требует допинга, — адвокат развёл руки, пока я усаживался напротив, по другую сторону его массивного стола.

— Я так понимаю, у вас есть новости?

Он гостеприимно придвинул мне банку кофе. Я закинул пару ложек в кипяток, принялся аккуратно размешивать, глядя, как тёмные разводы расползаются по прозрачной воде.

— Да! В общем-то, новости довольно позитивные. И интересные.

— Только давайте без ваших профессиональных тонкостей, — попросил я, делая осторожный глоток. Кофе обжёг язык, но тут же отпустил — насыщенный, горьковатый. — Говорите как для обывателя.

— Так вот. Начнём с того, что я последовал вашему совету и ангажировал себе в помощники адвоката из местной коллегии. Я привлёк Иволгина Георгия Виленовича. Вы наверняка о нём не слышали, но персонаж в Лобне — и даже в Подмосковье — весьма известный в правовых кругах. Сам бывший старший следователь лобненской прокуратуры. Так что сами понимаете…

— Со всеми на короткой ноге, — предположил я.

— Именно! — Шницерман довольно кивнул. — Что ж, как и предполагал ваш покорный слуга, история с вымогательством — лишь повод. Товарищ Карапетян и правда кооператор. Это тот самый мясник Армен, что написал заявление. Как я и говорил вам ранее, вымогательство тут не годится, так что следователь Сурков сразу же принялся выуживать из товарищей Кучаева и Шурыгина признание, чтоб натянуть на разбой. Вроде как они угрожали мяснику расправой, требуя деньги. И вполне имел шансы срубить «палку» для отчётности.

— Но не срубил?

— Не срубил. Ребята — молодцы, ушли в отказ. Ни в какую не признавались. А тут уж мы с Георгием Виленовичем подоспели. Документы оформили, помогли им объяснения составить.

— И что написали? — с интересом спросил я, отставляя стакан в сторону.

— Ну как же? Два молодых комсомольца, спортсмена — товарищи Кучаев и Шурыгин — утром попросили некоего товарища Карапетяна отложить им на вечер вырезку мяса. Чтобы шашлыки пожарить. Хотели побаловать себя и друзей. Вечером того же дня вернулись на рынок, оплатили, получили свёрток, в котором предполагали, что находится товар. Полюбовно расстались… А потом были задержаны правоохранительными органами. Сами, знаете ли, удивились не меньше милиции, когда увидели в свертке деньги вместо мяса.

— Лихо! — искренне оценил я задумку адвоката. — Получается, их слово против нашего?

— Получается, что так! Завтра мы ещё зайдём на аудиенцию к местному прокурору по этому делу. Но думаю, к вечеру подопечных вашего компаньона и так выпустят. Может даже сегодня, все таки завтра суббота. Под подписку о невыезде, разумеется. — Шницерман довольно улыбнулся и отпил кофе. — Ну а визит к прокурору, уверен, поможет быстрее получить отказное. И дело закроют без лишнего шума. Но ежели что, контакт Иволгин ребяткам свой оставил.

— А что менты? Жарков? — уточнил я. Ведь майор грозился Митяю, что раскрутит пацанов по всей строгости.

— А вот тут непонятно, — пожал плечами мужчина. — Как сказал Иволгин, ему при личной встрече с майором показалось, что