Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

в прострации и просто шел – левой, правой, левой. В голове было слишком много мыслей, чтобы сфокусироваться хотя бы на одной. Так что я двигал ногами – и ничего более.

– На нож тебя посажу, чухонец, – щедро пообещали мне и добавили несколько ударов куда придется.

Я облизнул соленые сопли с усов и потрогал рукой щеку – она была мокрой. Откуда-то вдруг услышал свои всхлипы.

Возле «Заслона» меня вновь развернули и прижали к стене. В затылок уткнулся дверной звонок, в моей квартире за спиной повисли птичьи трели.

В светящуюся синюю ауру входной двери из темноты вплыла злобная гримаса. Широкое лицо с квадратной челюстью, маленькие глаза серого цвета, пухлые щеки и массивная надбровная дуга. Злость не шла ему: он был смазлив и надменен, а вовсе не брутален, поэтому гнев делал этого человека комичным, как комичен лающий пекинес.

Я наконец взял под контроль свои ноги и выпрямился. Посмотрел нападавшему прямо в глаза, мрачно наблюдая за его реакцией – он тоже разглядел меня. Его челюсть не отвисла – рухнула вниз, брови медленно ползли куда-то под надвинутый капюшон, а рука ослабляла хватку на моем лице.

Он меня узнал.

Как и я его.

* * *

Мы с нападавшим были похожи на сообщающиеся сосуды – пока его лицо искажалось гримасой ужаса и недоумения, мое сердце нащупало ритм, и, хотя оно по-прежнему стучало пулеметной очередью, за грудиной перестало болеть. Я начал дышать. Трель дверного звонка прекратилась.

Из рук обидчика что-то выпало. Он по инерции пихнул меня в грудь, но так как я был прижат к стене, он сам же отпружинил, шагнул назад и погрузился в полумрак коридора, превратившись в плоскую графитовую фигуру. Я больше не видел его образ детально. Но мне и не требовалось.

Ведь это был я. Я-из-зеркала, каждый раз смотрящий на меня, когда я брился. Только сейчас он стоял здесь. Вживую.

Наверняка я должен был удивиться. Но с моими эмоциями было что-то не так. Да, после драки – даже когда избивают тебя – все остальное как будто звучит слишком тихо в жизни. И все же следовало бы усерднее переживать по поводу увольнения, усерднее опечалиться из-за измены жены – только сейчас мой мозг соотнес это слово со сценой в спальне. Но я чувствовал лишь обиду. И то не взрезающую живот обреченностью, не высекающую внутренний крик. Нет. Такую приятно зудящую обиду. Злорадную, которая говорит: «Ага! Я был прав, а ты не права! Дело-то в тебе! Один – ноль в мою пользу! Один – но-о-оль!»

– Эм-м-м… Думаю, вы и сами все видите, – сказал я дрожащим голосом. – Теперь-то мы можем поговорить как цивилизованные люди?

Я оправил рубашку и вытер лицо.

– Бабка-покойница говорила, что встретить самого себя – к смерти, – ответил мне незнакомец из темноты. – Чего на пороге стоять? Проходи в дом.

– Давайте не туда? – предложил я, вспомнив крепкую фигуру любовника. – Там Жанночка…

– А что здесь делает эта сука?! – воскликнул клон. – А ну, залетай в хату! Сейчас разбираться будем!

Он поднял с пола упавший предмет, смачно плюнул в датчик слюны – и «Заслон» открылся. Болезненный толчок в ребра – и я, споткнувшись, ввалился в квартиру.

– Свет! – крикнул незнакомец.

Вспыхнули все лампы. Подбежал Агапон и встал навытяжку перед моим двойником. На двойнике была кожаная косуха, джинсы и черное худи. Он снял капюшон, и оказалось, что голова его обрита наголо. Усов тоже не было. В руке двойник держал заточку – вот что он поднял с пола. Сковывающий ужас вернулся ко мне. Возможно, сегодня я не уйду отсюда живым.

– Я Семен, – проблеял я зачем-то.

– А я – Саймон! – ответил двойник. – Держи краба.

Я робко пожал протянутую руку. Ледяную, сильную, с татуировками-перстнями на пальцах.

– Так, и где эта? – спросил Саймон, скинув кожанку Агапону.

Не дождавшись ответа, он проследовал в спальню, оставляя мокрые следы от бордовых Dr. Martens. Вид у него был серьезный и озабоченный.

Я встал на пороге комнаты.

В обычном освещении романтичный флер сошел на нет и осталась проза жизни. На кровати, уткнувшись лицом в подушку, неподвижно лежала жена. В той же позе, на животе, с задранной ночнушкой и раздвинутыми ногами. Прямо перед нами растянулся на полу голый мужчина в маске. Он лежал как-то неестественно, будто шарнирную куклу уронили. Куклу Кена: ровная бронзовая кожа и ни одного волоска на теле. Плечи как шары, руки рельефные, мощная грудь… В район паха я посмотреть не решился.

В спальне было прохладно и свежо – дверь на балкон так и не закрылась. Из запахов тут остался лишь фруктовый аромат кальяна.

Саймон осторожно приблизился к любовнику.

– Эй, слышь, мужик, – окликнул он. И отвесил пощечину собачьей морде. Голова в маске тяжело качнулась, но признаков жизни прелюбодей не подал. Саймон двумя пальцами залез под ошейник. – Пульса нет… Бобик, кажись, сдох.

Я шагнул в комнату. Саймон тут же взвился, аж подпрыгнув, и выставил в мою сторону заточку на вытянутой руке.

– Это ты его… того? – нервно спросил он. – Пассажир, признавайся как на духу! Я не прокурор. Что тут вообще творится?

– Нет-нет, что вы! – Я поднял руки. – Он сам упал и стукнулся!

– Что ты мне лепишь тут?! Как эта дрянь извращенская снимается?

Не опуская руки с оружием, постоянно наблюдая за мной, Саймон наклонился к трупу и, повозившись с ремешками, стянул маску с головы любовника.

И опять выронил заточку.

Под маской был я. Загорелый, чуть красивее, с отличной черной шевелюрой, но сходство не оставляло простора для предположений. Любовником моей жены оказался экземпляр Сеткина. Еще один.

Значило ли это, что жена мне не изменила? Пока свежая мысль осваивалась в голове, Саймон задумчиво сказал:

– Сам упал, значит. Стукнулся бестолковкой своей, да? Ну, положим, я тебе поверю. Зная себя, я – мог. – Саймон потянул мертвого двойника за верхнюю губу: – Ты глянь: виниры поставил себе, вот мажор!

Он показал на Жанну.

– А эта? Тоже, – Саймон закатил глаза и высунул язык, изображая труп, – «стукнулась»?

– Нет! О Боже, надеюсь, она просто отрубилась.

На прикроватной тумбочке стояли четыре пустые бутылки из-под вина.

Саймон подошел и проверил пульс Жанны.

– Жива, – буркнул он, одернул ночнушку и накрыл одеялом.

Донесся легкий храп.

Двойник начал судорожно метаться по квартире и рыться в шкафчиках.

– Послушайте. – Я решил прояснить ситуацию. – Я сегодня совершил научное открытие, я смог осуществить квантовую телепортацию.

Саймон застыл на мгновение и удивленно посмотрел на меня.

– Да ты что?! – воскликнул он. – Прям телепортацию? Как в фильмах?

– Да! – Мне не терпелось рассказать об успехе хоть кому-то.

– Ну ты и фантазер, – рассмеялся двойник. – Лучшая телепортация – это поднять зад и ногами ать-два! – Улыбаясь, он подошел ко мне и положил руку на плечо. – Воздухом подышать, насладиться пейзажами. – Он махнул рукой в сторону балкона. Матовое окно и «Заслон» спрятали за собой чернеющий смог заводов, панельки, похожие