Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

– Хорошо, – пробурчал я, чувствуя, как внутри все дрожит. – Будем тише.

– Вот и славненько. Блин, а раздобрел ты! – Рейзвих хлопнул меня по животу, и это тоже отдалось болью. – К зиме готовишься? Шучу, шучу. Ну бывай!

Двери лифта отсекли от меня пустозвонство соседа. А я остался.

В темноте. В тишине. В одиночестве.

Если человек плохо учил в школе физику и химию, весь мир для него – сплошная магия! И казалось бы… Но когда погружаешься в науку много лет, то магия возвращается в твою жизнь. И это прекрасно, потому что отсутствие невероятного в жизни опресняет человека до уровня скотины.

Я всегда говорил: квантовая механика – это магия. Но магия условная, скрытая за скобками формул. Раскроешь их, а там обычное бытовое волшебство, единственный смысл которого – в счастье смотреть на искусственный интеллект как на детские игрушки. Да по-отечески журить инженеров, этих снобов, не видящих ничего, кроме алгоритмов, потоков данных да пенки в кофе. Когда заглядываешь под подол Вселенной, то внутри приятно щекочет, как теплый чай после зимней прогулки.

Но квантовый близнец… близнецы. Это было Магией с большой буквы! Я не мог найти ей даже теоретического объяснения!

До меня только сейчас дошло. Саймон сказал, что некая машина времени пересекла наши пути. Я, конечно, не поверил. Его и Сэмми породила моя телепортация. Но как тогда объяснить фотографии Сэмми на полках в моем доме? Или что сосед называет меня именем клона? Эти детали не вставали в пазл.

Загадка клонов, фото и соседа заворожила меня. Да и разговор с Ильей, пусть и раздражающий, как-то перезагрузил и отвлек. Стало чуть легче. Но мне сегодня предстояло еще идти на свой этаж и, как долбаному Марио, освобождать свою принцессу – замок тоже мой, кстати, – от злого блатного дракона.

– Да ну на фиг! – сказал я себе и отправил в рот уже замусоленную сигарету. И обнаружил, что у меня нечем ее подкурить.

Дождусь приезда полиции и посмотрю, что они сделают без моего участия. А надо будет – вмешаюсь.

Я нащупал в брюках «Шайбу-601», достал ее и отвинтил пластиковую крышку. Пошуровав проводками, извлек искру. Сигарета поблагодарила меня ароматным дымом, лепесток которого юркнул в ноздри и пощекотал.

– Все не так уж плохо, – выдавил я сквозь кашель, – на сегодняшний день.

* * *

– …Нет, Маш, неправильно! Нужно сначала поджарку делать, а только потом мясо закладывать на гуляш! – донесся визгливый женский голос из лифта, раскрывшегося на восьмом.

Я сидел на ступеньках между этажами и развлекал себя «игрой на ригеле» – дриньканьем оторванного и отогнутого нижнего прута перил. Я бил по нему пальцем и слушал, как по лестничной клетке разносится мерное гудение металла. В подъезде пахло сыростью – снег на улице сменился дождем. Из окон сушилки тянуло сквозняком.

– Ник, а поджарку вынуть или мяско прям туда кидать? – раздался сверху другой голос, то ли высокий мужской, то ли низкий женский.

Я вскочил и, стараясь не шуметь, сошел на седьмой этаж. Встал в темноте у лифтовой шахты, осторожно выглянул и посмотрел вверх, на окна сушилки между этажами. На восьмом как раз зажглась лампочка, реагирующая на движение: в отражении на стекле я увидел троих в шлемах. А еще услышал странный звук, будто кто-то катил шар для боулинга по полу.

– Ну конечно, нужно вынимать, Маш, – пробубнил спокойный, немного ехидный мужской голос.

«Обнаружено непреодолимое препятствие!» – А это определенно шло из какого-то устройства. Наверное, из рации.

– Сука, как же достало это! – пожаловался мужской голос. – Маш, поможешь? Эта херня килограммов семьдесят весит.

Послышалось кряхтение и лязг металла о коридорную дверь. В отражении два силуэта пытались что-то протащить через нее.

Им это удалось, и звуки стали стихать – троица двинулась по коридору.

Свет на восьмом погас.

– Вообще-то, мясо обжаривается вначале, – прошипел я. – А потом только овощи кладут!

Как только кусочки перестанут прилипать к сковороде, так сразу и закладывать. Овощи заодно и пригаринки отчистят.

В животе заурчало.

Затаив дыхание, я на цыпочках поднялся на свой этаж. Лампочка вспыхнула, и я чуть не умер от страха. Вжался в стену около коридорной двери и постоял так, пока свет не погас, после чего мышью юркнул в коридор и притаился за каким-то мешком возле восемьдесят пятой квартиры.

Невидимый «шар» так и катили по полу с гулким звуком. Я тихо крался вглубь за сотрудниками. В нашу правоохранительную систему я верил как в Боженьку, но попадаться им на глаза лишний раз не хотелось. Может быть, они просто заберут Саймона. Или пристрелят. И мне не придется ничего делать.

Было хоть глаз выколи, поэтому от троицы я видел только покачивающиеся в воздухе неоновые надписи: «Следственный комитет РФ» и две «Полиции». В метре от пола медленно плыл какой-то синий светящийся кружок размером с блюдце, а в воздухе метались туда-сюда две красные световые точки. Были и другие разноцветные огоньки, движущиеся синхронно с надписями.

Ну понятно: эксперт-криминалист, следователь и оперативник. Летающие красные точки – это мелкие, с пачку сигарет, дроны «Мушка-30». А остальная гирлянда – диодные индикаторы носимого оборудования. В униформе полиции были нагрудные камеры, встроенные в шлемы камеры и, кажется, камеры на животе. Или коленях – не помню. Из года в год шло негласное соревнование между сотрудниками МВД и технарями из Генпрокуратуры, внедрявшими изобретения для контроля за взяточничеством и превышениями. Раз за разом технари проигрывали, а полицейские обрастали новыми камерами и уже походили на участников реалити-шоу. В этом году технари метнули на стол «Мушек» – на дронах были не только камеры высокого разрешения, но и всякие штуки вроде ночного видения и тепловизора.

А вот что за голубой НЛО двигался рядом со следственной группой, я не знал.

Такие группы уже приезжали к нам в НИИ. Так вышло, что на кафедре ИНТИИМ[11], скажем так, частенько приходилось скидываться на «Харонов». Как сглазил кто! В июле испытывали нейроюнит, стимулирующий выработку дофамина электричеством. Кафедра работала как проклятая, сутками напролет, без еды и сна. В итоге – сразу несколько смертей от инсульта. В сентябре умные инсулиновые помпы сбоить начали после обновления – три летальных от гипогликемической комы. А неделю назад профессору вырвало кардиостимулятор магнитом…

Елдунов каждый раз умело спихивал вину на «Термитов».

Звук катящегося шара смолк.

– Участковый где? – спросил мужской голос.

– Не приедет. Сказал, заболел, – отрапортовал девичий.

Тишину коридора нарушил горестный вздох, тихое «Да мать его, свинья ленивая, опять на меня все» – и следом птичья трель моего дверного звонка.

Я тихо пробрался к восемьдесят седьмой и спрятался за большим шкафом, присев на корточки. Дверца шкафа была открыта, сквозь щель я видел всю троицу. Точнее, четверку: с ними оказался «Жеглов», новый робот-следователь, похожий на R2-D2.