Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

– ох и быстро же пришло подкрепление! – живот напрягся, готовясь к удару. Напряглись и мои ягодицы, ибо если и был сегодня момент, идеально подходящий для того, чтобы обосраться, то он был прямо сейчас…

За спиной невысокого упитанного мужчины медленно, печально, со скрипом закрылась дверь лифта, будто генерируя саспенс для плохого ужастика. Я скользнул глазами вниз по незнакомцу: какая-то потасканная шуба, напяленная на бирюзовую пижаму, желтые кроксы на босу ногу и тактический пояс с подсумками, как у Бекдел. Только белого цвета и с красными крестами.

Боже! Это же врач! Выглядящий как персонаж игры, в которой активировали все моды, но врач. Я сам же его и вызвал.

– Я сам же вас и вызвал, – пробормотал я. – Мне… мне нужно. На минуточку отлучусь. Подождите, пожалуйста, спасибо, что приехали, я на минуточку. Не открывайте только, пожалуйста, спасибо, извините.

Врач – или санитар – стоял неподвижно и внимательно разглядывал меня, ни разу не моргнув. Его глаза смотрели куда-то сквозь меня.

Лифт сорвался и поехал вниз. На его дисплее горела единица.

Настоящее подкрепление полицейских могло уже быть в подъезде. Наверняка они будут подниматься и пешком, и на лифте, чтобы отрезать пути отступления. Поэтому я аккуратно обошел медика – и резко побежал на девятый.

– Не прикасайтесь к магниту, пожалуйста, – бросил я врачу. И дополнил слова хитростью: – Током дернет!

В коридорную дверь начали ломиться изнутри, а у меня будто выросли крылья.

На днях нам как раз проводили «Печкина-92» – систему доставки по воздуху. Монтировали шахты мусоропроводного типа, проходящие через кухни. На крыше дома сделали посадочные площадки с зарядными доками для крупных дронов. Те прилетали с заказами и спускали их на тросах по шахтам. А хозяйки могли, не покидая кухню, принять их, открыв лючок. Поэтому проходы на крышу были открыты, а новая инфраструктура фонила электромагнитным полем так, что волосы на теле вздымались. Чем не щит от «Мушек»?

Это был идеальный путь отхода.

Оказавшись на площадке между восьмым и девятым этажами, я обернулся. Медик стоял на том же месте и смотрел в мою сторону. Чтобы прояснить ситуацию, я крикнул:

– Забыл сказать. Тело – вы же на тело приехали? Да, конечно, на тело, чего я спрашиваю! – лежит на балконе. Ну, сами понимаете, холод. Чтобы не воняло там и все такое… Вы знаете.

Добежав до девятого под ругань Кинчик, барабанящей в дверь, – ох и достанется кому-то такая жена! – я крикнул вниз:

– Мы его в ковер завернули. Вы это, как доберетесь до тела, скажите полиции, пожалуйста, что вызов-то не ложный был. И все, что там увидите, – я ни при чем!

Глава 4. Без обид

16 ноября, 17:40

Белые мушки ледяной крупы. Красные хищные глаза заградительных фонарей. Серый потолок неба над головой. Верхние этажи других девятиэтажек да бесконечные обнаженные кроны – насколько хватает взгляда.

На крыше я был один раз: второкурсником смотрел с нее салют в День города. С тех пор на ней разрослись настоящие техноджунгли. Похожие на строительные леса каркасы из толстенных металлических свай оплетали двадцать, по числу подъездов, лифтовых будок – старенький дом нуждался в скелете, поддерживающем стены и крышу от обрушения. По арматуре тянулась паутина даже не из проводов и кабелей, а из гофров, объединявших провода и кабели десятками. Черные резиновые кишки, перекачивающие телефонные звонки, электричество и терабайты порно, кое-где свивались в жирные узлы. Вверх устремлялись башни антенн и глушилок, на которых гнездились спутниковые тарелки.

Оказалось, что уходить крышами – это не бежать сломя голову, а медленно продираться сквозь инфраструктуру. От своего первого подъезда до двадцатого я добирался почти пятнадцать минут! Просто шел и шел, то и дело подныривая под арматуру или перелезая каркас сверху. В паре мест толстые сваи и переплетения кабель-каналов образовывали плотную изгородь, которую можно было обойти лишь по самому краю крыши, молясь, чтобы порыв ветра или наледь не прервали жизнь незадачливого физика.

А ветер был страшный, громкий, продувающий ушанку насквозь. Изредка, когда он чуть стихал, я мог различить другие звуки: гудение, треск, шипение. Порой я поскальзывался и падал. Порой вздрагивал от вспышек и вырывающихся снопов искр.

Но шел, стискивая зубы во рту и портфель в руках.

Рубашка превратилась в ледяную слизь почти мгновенно, но холода я не чувствовал. И боли не чувствовал. И голода тоже. И страха. Даже перед полицией: сунься они на крышу – не разглядят меня за пеленой непогоды и зарослями из металла, пластика и оптоволокна. И не отследят: смартфон я выкинул сразу, как только вылез из люка. А других гаджетов при мне не было.

Мурашки по коже и легкое покалывание на щеках – вот и все, что я ощущал. Хотя вру: порой мне казалось, что кто-то наблюдает за мной, прямо буравит спину недобрым взглядом. В такие моменты я останавливался и оглядывался – никого.

В голове был вакуум. Я не понял, как добрался до двадцатого подъезда. Просто увидел ветряки, несколько солнечных батарей и стеклянный купол, под которым переливались огоньками похожие на ульи майнеры рублекоинов – ферма нашей старшей по дому, пожилой полячки из тысяча восьмисотой квартиры.

С замиранием сердца я осторожно посмотрел с крыши. Вдалеке у моего подъезда вспыхивали красные и синие проблески. Источников было три.

Значит, за мной все-таки приехали.

Я подошел к другому краю – двери в двадцатый подъезд единственные выходили на торец дома.

Внизу полиции не было.

Как только я спустился на технический этаж, меня настигло все. Дрожь была такая, что хотелось кричать. Я не мог совладать с телом, приходилось напрягать всю волю, чтобы делать шаги. Внутренняя сторона левого бедра отдавала спазмом. Я подволакивал ногу, походка была как у зомби из фильмов.

Мокрая рубашка облепила тело и обжигала холодом. Нос заложило, внутри все саднило, когда я вдыхал. Мокрый шарф натер шею и щеки, но самое омерзительное – соски и подмышки тоже были натерты, причем до крови.

Вернулся страх. Даже не страх – ужас, переходящий в панику. Что я делаю? Полиция на хвосте! Перемалывая кофе сегодня утром, мог ли я знать, что все закончится вот так? А то, что закончится – и совсем скоро, – ясно как Божий день! Я же не гангстер. Я ученый.

Бог со мной, но Рейзвих-то выбрал себе чудный вечерок для прогулки!

Я истерично загоготал.

В коридоре на девятом щелкнул замок, скрипнула дверь. Старческий голос прокряхтел:

– Опять ходют тут, – приправив его злобным: – Курва!

Не желая сталкиваться с бдительной Материнкой Францевной, я бегом рванул вниз.

* * *

18:00

Полицейских возле крыльца по-прежнему не было. Тут