Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

вообще не было никого и ничего, в такую-то погоду. Ни одного завалящего робота, даже курьера, чтобы попросить его вызвать такси. Лишь проржавевшая и побитая карета скорой помощи стояла возле мусорных контейнеров, не сильно от них отличаясь. Хотя была и еще больше похожая на бак машина: около помойки кто-то припарковал крохотный коричневый автомобиль «Пичуга-2» с колесной базой в два метра.

– И не боятся же оставлять, – пробормотал я. – Крысы же проводку погрызут.

Я горько пожалел, что бросил смартфон на крыше: раз уж оперативники до сих пор не арестовали меня, хоть я не покидал дом, отследить меня по мобильному, наверное, им тоже не хватило бы расторопности.

Стыдно признать, но именно отсутствие при мне какого-либо гаджета вдруг оказалось самым мерзким из всех ощущений, что навалились сейчас. Первобытная беззащитность. И я расплакался. Буквально стоял и ревел белугой.

– Господи! – орал я, вытирая слезы. – Господи, помоги-и-и!

Уличный фонарь вспыхнул, нарисовав на площадке возле подъезда круглое желтое пятно, будто прожектор на сцене в стендап-клубе. Из-за угла растянулся второй луч, и оттуда бесшумно вырулил белый седан Chee Chuh с надписью «Таксиситидрайвмастер». Автомобиль остановился в пятне света от фонаря, включил аварийку, и его задняя дверь поднялась.

Слава Фейнману!

Я перекрестился и побежал. Рыбкой нырнул на заднее сиденье, оставив на нем мокрый развод, уткнулся носом в теквирную обивку и шумно вдохнул ее пластмассовый запах. Лучший аромат в мире! Мой портфель выпал из ослабевших рук, но мне было все равно – я готов был заниматься любовью с этим сиденьем. Донесся самый приятный звук – закрывающейся за спиной двери.

Я немного пришел в себя и расположился на среднем посадочном месте. Том самом, неудобном и маленьком, видимо, созданном инженерами для перевозки полуросликов. Вплоть до того, что пристегнуться на нем было задачей, сложной даже для человека с ученой степенью. Я сидел и ковырялся рукой под задницей в надежде выудить из-под нее хоть что-то, напоминающее ремень безопасности, – иначе Chee Chuh не сдвинулся бы с места.

Среднее заднее место я выбрал неспроста: оно попадает в поле зрения сразу всех камер в машине – из двух подголовников передних кресел, торпеды, подлокотника, пепельниц в дверях. А когда все наблюдающие устройства одновременно видят пассажира, они переключают режим и вместо обычного видео начинают транслировать в сеть трехмерное. Которое не считывается полицейской системой сканеров из-за ошибки интеграции.

Об этой хитрости мне рассказал Демид. «Вдруг придется от полиции убегать». Мы тогда посмеялись.

– Пожалуйста, отвезите меня на бульвар Перельмана, дом шестьдесят, первый подъезд, – озвучил я системе адрес Галкина.

Михалыч говорит, что друга достаточно и одного, если он настоящий.

Наконец-то удалось совладать с трясущимися руками и прищелкнуться тесным ремнем к креслу. Мое тело легонько качнулось – машина тронулась. Я вздохнул с облегчением и откинулся на спинку.

На водительском сиденье вдруг что-то зашевелилось. На меня уставился… водитель! Я еле сдержался, чтобы не закричать. Живой мужик! Однако модель машины точно была беспилотной: единственный в городе Chee Chuh на ручном управлении был сделан по спецзаказу для Елдунова, который скорее поменял бы себе яйца местами, чем оставил бы что-то без личного контроля.

Тем не менее на меня смотрел, обернувшись, грузный пожилой брюнет – удивительно, что я не заметил сразу такого здоровяка! – с грубым лицом истукана с острова Пасхи, если бы на тех росли густые бороды с проседью. Мое сердце завибрировало в грудной клетке, отдаваясь шумом в ушах. Я, вытаращившись, смотрел на таксиста. А он пожирал меня – мокрого, грязного, с кровавыми пятнами на сосках – своими черными глазами.

– По лицу? – спросил он грубым низким голосом.

Замки в дверях зловеще щелкнули. Пшикнул освежитель, и запахло малиной.

Я рефлекторно вскинул руки, защищаясь. Но удара не последовало. Машина все так же ехала, а таксист все так же смотрел на меня.

– Так что? – повторил он. – По лицу или нет?

* * *

– Н-не надо, – взмолился я. – Пожалуйста…

– Что не надо?! – воскликнул водитель. – Расплачиваться как будете? По лицу, по отпечатку, криптосертификатом, голосовой командой? Есть нейроюнит, датчик слюны, распознаватель жестов. Карты, переводы – все поддерживаем. – Таксист тараторил, как торговка на рынке. У него был едва заметный южный акцент.

Недолго я просуществовал в режиме инкогнито: все способы оплаты оставляли мой след в цифровой вселенной. Жаль, что старые добрые наличные давно отменили!

– А принимаете командировочные талоны? – нашелся я.

– Конечно, о чем речь! Командировочные, социальные, больничные, инвалидные, талоны СМИ и по беременности. Диктуйте номера, машина слышит.

– Так… Командировочный лицевой счет 9334-7876-8897. ПИН 6465. Табельный номер сотрудника… – Я напряг память и вспомнил Елдуновский: – Одна тысяча пятьдесят первый.

«Сотрудник не найден», – спокойным женским голосом отрапортовала машина.

Таксист с подозрением покосился на меня и нахмурился.

– Тогда табельный номер сотрудника будет две тысячи сорок третий.

«Сотрудник не найден».

Почему-то Демид тоже не значился на лицевом счете нашего Подразделения инноваций. Номер Жигулина был двузначным, но я не помнил его. Жанна относилась к НА ИБНИС[12], другому структурному юниту.

– Последняя попытка, – напомнил таксист.

– Хорошо. Тогда табельный номер восемьсот восьмой, – назвал я собственный идентификатор и затаил дыхание.

«Оплата поездки произведена. Доброй дороги!» – пожелала машина.

Фух! Я уже и не рассчитывал, что выйдет. Цифровой ландшафт НИИ включал в себя тысячи подсистем. Удаление сотрудника отовсюду занимало около суток. Мне повезло, что увольнительный бот не успел добраться до блокировки командировочных счетов. А у полиции точно не было доступов в наш ландшафт – не отследят.

Так я остался в тени еще ненадолго. Наверняка видеонаблюдение в жилом комплексе «Эдем», в котором обитал Галкин, распознает меня и призовет автозак. Но я гнал от себя эти мысли.

Физиономия водителя была очень суровой, хотя и смягчилась немного после успешной оплаты. Но он по-прежнему прожигал меня взглядом.

– Пожалуйста, спишите со счета чаевые в размере четырехсот процентов от стоимости поездки, – попросил я. – И сразу пять звезд поставьте.

«Оплата произведена. Мы рады, что наш сервис вам нравится. “Таксиситидрайвмастер” – с нами молниеносно!»

– Сагол! – заулыбался таксист. – Салман Кэшбекович вопросов не задает, если пассажир хороший!

Он пожал плечами, хитро подмигнул и, наконец-то отвернувшись, открыл бардачок и погрузился в раскопки его содержимого. Покопавшись, Салман извлек из бардачка небольшой, размером с ладонь, белый пакет с застежкой. И бросил мне на колени.

– Прямо поверх наденьте, – сказал таксист. – И тепло, и подсушит.

В пакете была сложена невесомая, сшитая из теквира курточка со светоотражающими надписями «Таксиситидрайвмастер» на груди и спине. Я развернул и натянул ее на мокрую рубашку. Курточка стала нагреваться, стало жарко и потянуло в сон.

– Благодарю вас, – сказал я.

– От души, уважаемый.

В автомобиле не было ни руля, ни зеркала заднего вида, а вместо боковых зеркал торчали камеры. Водитель тут не предусматривался. Поэтому Салман сидел и листал какую-то книгу.