Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

Это его синтезированный голос я принял за рацию, а звук гусениц – за перекатывающийся шар. «Светящееся блюдце» оказалось просто подсветкой на цилиндрическом корпусе.

«Мясные» сотрудники были облачены в привычные экзоскелеты из пластин металлического цвета, расположенных как на экипировке мотогонщиков. И в такие же, как у мотогонщиков, закрытые шлемы. По форме такие. А на ощупь шлемы полиции были мягкие, как боксерские. Пластины остальной брони – тоже, как гелевые грелки. Внутри доспехов была неньютоновская жидкость, становящаяся очень твердой лишь при попадании пули или ножа. А если вдруг что-то все-таки пробивало бронежилет, шлем или щитки, то эта жидкость, обладая невероятными гемостатическими свойствами, при соприкосновении с кровью мгновенно запечатывала рану.

Хотя вряд ли технология – между прочим, изобретенная в нашем НИИ – часто пригождалась на улицах. Времена были спокойные. У всех был какой-никакой заработок, да и наблюдение повсюду.

Поверх экзоскелета и кучи девайсов – помимо камер полицейские носили десятки разных устройств, как инспектор Гаджет, – были накинуты обычные форменные куртки, чтобы оборудование по такой погоде не мокло, не ломалось и не коротило.

В синем свечении «Заслона» вид робота и трех «мотоциклистов» – высокого и худого мужчины, миниатюрной девушки и крупной женщины – был очень футуристичным.

Дверь сложилась.

В проеме стоял Саймон, с интересом разглядывая делегацию.

Он уже успел переодеться в какую-то шелковую пижаму и матерчатые тапки. Вид имел уверенный: гордо поднятая голова бликовала от яркого света из квартиры. В руках лысый держал банан, от которого отламывал куски и отправлял в рот.

– Дамы и господа, спешите видеть: близкие контакты третьей степени! – весело воскликнул Саймон. – Привет лунатикам!

* * *

– Здравствуйте. Поступил сигнал о трупе в восемьдесят восьмой квартире. Смерть по неосторожности, – скороговоркой начал высокий. – Нам нужно осуществить осмотр места и установить все обстоятельства в соответствии с требованиями уголовного процессуального законодательства…

– А вы кто? – перебил Саймон громким голосом. – Доложитесь-ка по форме, как положено.

Он шагнул в коридор, прямо на полицейских. Те отпрянули, даже «Жеглов» отъехал ближе к восемьдесят девятой.

– Мы сотрудники полиции, – ответил высокий. Кивнул на миниатюрную девушку. – Вероника Бекдел, судмедэксперт СКР. – Затем показал на вторую спутницу. – Мария Вальтеровна Кинчик, капитан внутренней службы, оперуполномоченный.

Из-под шлема Бекдел выбивались светлые локоны, а на талии был разгрузочный пояс с подсумками и карманами. Такие пояса носят обычно военные или туристы. Амуниция явно была тяжелой: криминалистка переминалась с ноги на ногу, вертелась и поправляла под курткой похожие на подтяжки ремни, идущие к поясу. Мне стало жаль эту хрупкую девушку, которая как мул тащила на себе всяких исследовательских девайсов килограммов на двадцать. Вот кто бы не заметил такой тяжести, так это оперативница: женщина была атлетического телосложения, широкоплечая, ростом почти не уступала своему товарищу, а он был под два метра. Настоящая амазонка!

«Мотоциклист» протянул ладонь Саймону.

– А я следователь ОВД капитан Лавров Эдуард Антонович. Будем знакомы.

Лысый демонстративно заложил руки за спину.

– Шлемы! – скомандовал он.

Полицейские переглянулись и синхронно сняли «головные уборы». Кинчик оказалась очень миловидной блондинкой с пухлыми губами и очаровательными щечками. Вторая блондинка, Бекдел, была значительно старше, чем я определил для себя по фигуре и звонкому голосу: на вид под пятьдесят, Шапокляк с маленькими черными глазками, острым носом и нахмуренными бровями. Лавров же, с тонкими чертами лица, смуглой кожей и кудрявыми темными волосами, выглядел довольно юно.

– Ксивы бы поглядеть ваши… – тихо сказал Саймон будто самому себе.

Сотрудники выставили перед собой руки в бронеперчатках. У каждого на тыльной стороне ладони возникла голограмма – интерактивное удостоверение с данными о сотруднике. Саймон с интересом уставился на изображения: ярко-красные пучки света из наручных часов отражались от металлических пластин на костяшках пальцев и рисовали в воздухе стройные ряды букв и цифр. Лысый деловито покрутил жестами голограмму Лаврова, ткнул в нее пальцем, и теперь она показывала информацию об отделении.

Саймон цокнул языком и покачал головой.

– Чем обязан? – спросил он.

– Труп, – буркнула Кинчик.

– Ты видишь надпись «Склад жмуриков» на моей двери? – ехидно ответил ей лысый.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил Лавров.

– Фамилия-имя! – гаркнула оперативница. – Отчество!

– Ты, выходит, тут плохой полицейский? – спросил ее Саймон. – Накажешь меня?

Дроны, все это время висевшие в воздухе, с тонким жужжанием развернули камеры на моего двойника и подлетели поближе. Он с опаской посмотрел на них.

– Фамилия. Имя. – Амазонка выразительно поправила на руке бронеперчатку и сжала здоровенный кулак.

– Да не помню я, – натянуто улыбнулся Саймон. – Чего пристала?

– Предъявите паспорт, пожалуйста, – попросил следователь и поставил свой шлем на комод возле восемьдесят девятой. – Для установки личности. – Лавров развел руками. – Поступил сигнал о гибели человека – мы отрабатываем. Так положено.

Лысый закатил глаза, вздохнул в голос и извлек из кармана халата паспорт. В обиходе было много типов удостоверений: голограммы, чипы, NFT. Но у клона, как и у меня, при себе была обыкновенная бумажная книжица. Он посмотрел прямо в камеру на груди Лаврова – следователь был на голову выше двойника, так что она располагалась на уровне лица Саймона, – развернул свой документ и ткнул им почти в объектив.

– Пожалуйста: мой паспорт. Законному требованию сотрудника правопорядка повинуюсь, сопротивления не оказываю. Эта штука, – Саймон показал на камеру, – надеюсь, работает?

Дроны переместились в пространстве так, чтобы «видеть» документ.

– Работает, – заверил Лавров. Он наклонился и, прищурив глаза, начал читать: – Сеткин Семен Александрович… года рождения, выдан отделением УФМС… города… Фото совпадает. Прописку, будьте добры.

Саймон перелистнул пару страничек. Лавров продолжил:

– Прописан гражданин Сеткин тут. Можете убрать. Владельцем квартиры вы являетесь?

– Не помню, товарищ капитан.

Звук катящегося шара раздался так резко, что я и Саймон вздрогнули. Это «Жеглов» стартовал со своего места и подобрался поближе. Из верхней части робота, как фотовспышка, сверкнул луч.

– Гражданин Семен Александрович Сеткин. Опознан. Владелец квартиры восемьдесят восемь по улице Криса Касперски, дом семь, дробь два, – пробубнил «Жеглов». – Кандидат физико-математических наук. Доцент кафедры суперкомпьютеров и квантовых вычислений НИИ. И. И. – Робот будто начал заикаться. – И. И. И…

Полицейские поморщились: монотонный металлический голос бил в уши.

– И, – закончил робот.

В черном прямоугольнике спальни я увидел какое-то движение.

– И «И» еще, – добавил Саймон и почесал лоб. – Ничего себе пепельница выдает! По ходу, капитан, завтра на биржу труда, а?

– Ученый, а жаргоном сыпете, как блатной! – взвизгнула Бекдел. – Не стыдно, товарищ? Вы со студентами так же общаетесь?

Саймон впервые за все время смутился.

– Да я просто… – Он нервно затеребил полу халата. – Балабанова пересмотрел. Не обессудьте. То есть это… извините.

Раздались шлепки босых ног по линолеуму. Из спальни вышла Жанна. Она опиралась рукой на стену прихожей, щурясь от света. Густые черные волосы до пояса ниспадали на лицо, ползли по губам, спутавшись. Скользили по плечам бретельки, открывая чуть больше, чем нужно, подол задрался и выглядел нескромно. Сердце мое выдало бластбит, я почувствовал каждую капиллярную сеточку в моем теле, услышал шум волн, бьющихся о барабанные перепонки.

Жена передвигалась