Саймон говорит - Виталий Алексеевич Чижков

class="p1">Едва сошедшие с конвейера роботы-следователи «Жеглов-24», на этой неделе поступившие на баланс внутренних органов в рамках альфа-тестирования, уже вершат правосудие.

Роботам поставили задачу раскрыть способ проведения членами «Термитов» (экстремистская организация, запрещенная в России) финансовых операций. Кластер из двадцати робоследователей коллегиальным решением сформировал список из сорока способов. Все они оказались связаны с уязвимостями нулевого дня в протоколе блокчейн-технологии рублекоинов. И хотя экспертная группа управления Министерства инноваций пока не нашла саму уязвимость, владелец патента на рублекоин восьмидесятисемилетний профессор кибернетики Макар Звездицкий арестован и находится под следствием.

По иронии судьбы Звездицкий стоял у истоков алгоритма искусственного интеллекта «Жегловых».

«Вы почти приехали», – сказала машина.

В очередной раз мы что-то объезжали. Роботы, напоминающие помесь Доктора Осьминога, автокрана и снегохода, распиливали поваленное ветром дерево и щупальцами перекидывали его останки в грузовик. Их товарищи тут же сваривали змеящиеся по лужам провода и пытались водрузить их обратно на столбы.

Игнорируя оградительные ленты, Chee Chuh провез нас сквозь облако искр и опилок и миновал аварийно поднятый шлагбаум – врата «Эдема». И мы словно оказались в брюхе кита. Лабиринт сотен дворов жилого комплекса встретил нас кромешной темнотой и тишиной.

Минутка рекламы. На этой неделе на всех игровых платформах стала доступна военно-патриотическая стимпанк MMORPG «Регистры отца Ермолая» от НПО «РосИгроТрест».

Сюжет повествует о Ермолае Зигунове, священнике из маленькой деревеньки на Алтае, разум которого после трагической гибели переселился в военного робота-огнеметчика «Пироман-17».

Начните крестовый поход против внутренних и внешних врагов вместе с верными соратниками. Игра совершенно бесплатна. Более того! За каждый час геймплея разработчик начислит игрокам рублекоины!

Так что вставляйте нейроюниты и зажигайте! В восемь вечера по Москве в нашем эфире стартует подкаст с нарративным дизайнером «Регистров» Захаром Махровым. Звоните и задавайте вопросы.

Огни Chee Chuh высвечивали блестящий лед. Нас обступили причудливые силуэты великанов. Построенный в стиле биотек квартал был по-своему красив: многоэтажки в виде грибов, коконов, растений, украшенные пластиковыми паутинами крыш, асимметричными фасадами и гигантскими, закрученными в раковины карнизами. С озелененными искусственными растениями террасами, с холодным панорамным остеклением, многослойная и фрактальная, плавная и криволинейная, архитектура «Эдема» без подсветки пугала до чертиков. Это был черный-черный лес, в котором мы были букашками.

К новостям региона. Областные экологи бьют тревогу: на дне озера Новое обнаружены огромные объемы растворенного метана и углекислого газа. Излюбленное место летнего отдыха горожан при резком перепаде давления может стать причиной катастрофы федерального масштаба. Вырвавшийся наружу газ застелет всю площадь города и близлежащих пригородов, вытеснив кислород и уничтожив все живое.

Минприроды призывает население не поддаваться панике. На озере уже работают сотрудники МЧС и других ведомств, которые делают все возможное, чтобы разобраться в ситуации и стабилизировать ее.

Водитель вздрогнул, его кожа на глазах приобрела землистый оттенок.

– Вот часы и пробили тринадцать, – сдавленно сказал он, опустил голову и ладонями обтер лицо и бороду. – Шайтан-озеро…

Chee Chuh остановился на ровном месте и зашлифовал колесами. Салман что-то сказал на другом языке, по интонации – выругался.

– С раскачки давай! – перешел он на русский. – Вперед, назад. Вперед, назад.

«Вы даете слишком много противоречащих команд, включена защита», – ответила машина.

Таксист вынул из-под соседнего кресла салонный коврик и вышел.

Вот зачем нужны были водители: каким бы умным ни был автомобиль, сам себя он не вытолкает.

Через подернутое влагой лобовое я увидел, как Салман кинул коврик под левое переднее колесо и навалился сверху на капот.

Не мой цирк – не мои обезьяны, как говаривает Материнка Францевна. Я отстегнулся, незаметно выскользнул через правую дверь и скрылся в темноте, пока толкать не попросили.

Салман что-то кричал мне вслед, но ветер сдувал его слова. Я уже увидел дом Демида: даже в темноте было нетрудно разглядеть огромный многоэтажный куб со стилизованными под пчелиные соты гранями, покрытыми полотнами шестиугольных окон.

* * *

19:00

Подогреваемое крыльцо-пандус в отсутствие электричества превратилось в ледяную горку, поэтому я еле добрался до широкой входной двери.

Когда она захлопнулась за мной, я подумал, что ослеп: кромешная тьма и тишина. Как же мы отвыкли от этого в мире, где вечно что-то пищит или светится. А тут еще дом полностью не заселен, обесточен, и большая часть соседей пока не вернулась с работы. Я потянулся было за смартфоном, но вспомнил, что выбросил его на крыше.

Чертыхнувшись, я начал маленькими шажками продвигаться вперед.

Самым тяжелым испытанием за сегодня стало самое бытовое: подняться пешком на шестнадцатый этаж в полной темноте. Ноги забились, я тяжело дышал, постоянно вытирал пот со лба рукавом курточки, и она мгновенно впитывала его, оставаясь сухой, – чудеса теквира. Почти каждый пролет я усаживался на лестнице, подкладывая портфель. Лишь на тринадцатом, когда глаза немного привыкли к темноте, я заметил и вспомнил, что на лестничных клетках есть диванчики.

Людей по дороге я не встретил, хотя пару раз по подъезду проскальзывали блики фонарей и слышались голоса. Навязчивых красных огоньков камер видно не было. Зато кое-где на этажах светилась реклама – видать, интерактивные плакаты, в отличие от остальной инфраструктуры, имели встроенные бесперебойники.

Массивная, обитая корой дверь-купе, ведущая в коридор на сорок квартир, была приоткрыта. Пришлось приложить титанические усилия и окончательно вспотеть, чтобы чуть-чуть сдвинуть ее и протиснуться внутрь. То ли в ней был какой-то электрический доводчик, который тоже отключился, то ли я окончательно выдохся.

Всю поверхность стен и дизайнерских квартирных дверей в доме покрывал светодиодный экран. Обычно он транслировал виды природы, которые сшивались в одну цельную панорамную картину. Идя по коридору, ты оказывался то в старом лесу, то в долине водопадов, то на озере. На дисплеях высвечивались номера квартир, а так как экраны были интерактивными, можно было оставлять записки и голосовые соседям. Реклама, счета и объявления от управляющей компании тоже отображались прямо на дверях.

Но в отсутствие электричества коридор был точно таким же, как и в моей панельке: темным, неприветливым, невпечатляющим. И очень длинным.

Я прошел, отсчитав шестнадцать квартир, и постучал в дверь. Из-за нее донеслись странные звуки: «Чк-ж-ж-ж, чк-ж-ж-ж, чк-ж-ж-ж» – металлический скрип и трение, сопровождаемые легкими стуками. Словно неровные и неустойчивые шаги киборга.

– Кто там? – Голос принадлежал Марксу Ивановичу. Наверное, Демид еще не приехал с работы.

– Маркс Иванович, здрасьте!

Дверь медленно открылась. Темноту разорвал луч света, который ударил мне в лицо. В держащей фонарь фигуре угадывался отец Демида – сутулая тень со взъерошенными волосами.

– Как ты смел сюда прийти, паразит! – закричал Маркс Иванович. Стекла его очков моргнули бликом. – Убирайся вон!

Я вздрогнул от