Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

— Вот это я понимаю, Абиссинец! — Сема расплылся в улыбке и вытянул ноги на лапнике. — Почитай, как на печи лежишь, и кости хорошо прогревает. Эх, еще бы в баньку да с веничком!

— Будет тебе и банька, и веничек, — улыбнулся я. — Дай срок...

Глава 5. Третий не лишний

Через несколько дней мы перестали считать ушибы, содранные ладони и случаи, когда Кречет объявлял нас условно убитыми.

За оградой наставники устроили полосу, которую Рыжий сразу окрестил бесовым кругом. Начиналась она на дне распадка. Оттуда надо было бегом подняться по крутому склону, перейти ручей по мокрому бревну и проползти под натянутыми веревками. К ним привязали костяные погремушки: заденешь хоть одну, получишь лишний круг.

Дальше шли частокол и болотистая низина, а за ними участок с веревочными петлями, спрятанными в траве. Стоило зацепить одну ногой, как бечева дергала подвешенную погремушку. За каждую сработавшую ловушку назначали лишний круг. Затем следовало перетащить через валежник условно раненого товарища, метнуть нож в деревянную колоду и вернуться в лагерь с мешком песка на плечах.

Пройти полосу быстро было недостаточно. Кречет требовал, чтобы мы делали это бесшумно.

В первый раз Семен попытался взять препятствия с наскока. Легко взлетел по склону, проскочил половину бревна, поскользнулся и рухнул в ручей. Пришлось возвращаться к началу.

Я двигался осторожнее. Не упал, не задел погремушек и обошел первую петлю, но потерял столько времени, что Кречет не преминул это отметить.

Монах лучше всех переносил тяжести. Он взваливал условно раненого на плечо и нес, будто мешок с сеном. Зато под веревками его широкая спина постоянно цепляла сторожки, и справиться с этим он никак не мог.

Кривой проходил круг последним. Подъемы давались ему тяжело, через частокол он перелезал долго, зато почти все ловушки замечал заранее. Там, где остальные видели обычную траву, Кривой будто носом чуял сторожки и обходил их безошибочно.

Сыч и Бурый поначалу не могли договориться меж собой, преодолевая препятствия, но через несколько дней уже двигались слаженно: один проходил опасное место, второй наблюдал и подсказывал. Потом менялись.

Мы с Рыжим тоже притерлись и научились понимать друг друга без слов. Видать, полоса с ее каверзами для того и была устроена, ведь в одиночку выполнить все требования Кречета не получалось.

Семен перестал рваться вперед, а я сократил время на проверку опасных мест. Мы проходили круг быстрее, и проклятые погремушки звенели все реже.

Ночью возле каждого шалаша по-прежнему бодрствовал один из пары. Кречет установил двухчасовые смены. Если наблюдатель засыпал или вовремя не будил товарища, обоих считали уничтоженными, поднимали и запрещали спать до утра.

Через несколько таких ночей тело привыкло просыпаться от первого прикосновения, но полноценным отдыхом это назвать было трудно.

Еда по-прежнему оставалась скудной. Каждый день очередная пара уходила добывать пропитание. Иногда приносили рыбу, орехи, корневища рогоза и съедобные растения, а бывало, возвращались почти с пустыми руками.

Особенно удачным оказался наряд Монаха и Кривого. К вечеру они вернулись с четырьмя зайцами, корзиной грибов и связкой дикого лука.

Зайчатину жарили на сырых деревянных рожнах, воткнутых наискось у огня. Грибы нарезали и разложили на плоском камне возле углей.

Рыжий получил кусок заячьей ноги, втянул аромат и выдал:

— Эх... Как бы сделать так, чтобы Монах да Кривой кажный день за добычей уходили. Авось приноровятся и в следующий раз нам подсвинка приволокут.

Этот заячий ужин вспоминали еще несколько дней.

Утром после очередного бесова круга ворота открылись, и во двор въехала подвода. На ней лежали длинные ящики, несколько скатанных шинелей и треноги в кожаных чехлах. Рядом шли двое мужчин в такой же одежде, как у нас.

Первый был высоким, с седыми висками. Кречет представил его Стрелком. Второго, заметно ниже и круглее, назвал Мерщиком.

Они разгрузили подводу и открыли ящики. В одном лежали винтовки. Английскую винтовку «Ли-Метфорд» я узнал сразу: с такими ходили люди, стрелявшие в изыскателей. Рядом лежала целевая винтовка с длинной прицельной трубой над затвором. Отдельно стояли коробки с патронами, видать, теми самыми, с пулями в мельхиоровой оболочке.

Во втором ящике хранились зрительные трубы, компасы, дальномерные рейки и разные мелкие приспособления.

— Оружие и снаряжение изъято у английских лазутчиков и их помощников, — объявил Кречет.

Стрелок поднял винтовку с трубой.

— Кто-нибудь прежде имел дело с прицельной телескопической трубой?

Я поднял руку.

— Говори, — обернулся Стрелок.

— Делал похожую из половины морского бинокля. Потом пытался приладить ее к берданке.

— И как?

— Стрелять можно дальше и точнее. Вот только толкового крепления сладить не удалось. После пяти-шести выстрелов, а бывало и после двух, прицел сбивался. Приходилось снова пристреливать винтовку. Морока одна, хотя сама мысль дельная.

— Сравни. — Стрелок протянул мне винтовку.

Здесь крепление оказалось иным. Трубку намертво удерживали массивные стальные кольца на жестком основании. Все винты были притерты плотно, без зазоров. Никаких кожаных прокладок и тонких медных пластинок, которыми я пытался зажимать свой бинокль.

— Чувствуешь разницу? — спросил наставник.

— Само собой. Тут мастер делал. Тонкая работа, в сарае одним молотком такую не повторишь.

— Верно. А еще ты, вероятно, выверял ее на одной дистанции и решил, что этого достаточно.

— Нет. Что на разных расстояниях она работает по-разному, я понял почти сразу.

Стрелок кивнул и положил ладонь на зрительную трубу.

— Запомните. Оптическая труба не заставляет пулю лететь дальше. Она лишь помогает лучше видеть цель. Чем дальше цель, тем заметнее действие ветра и падение пули.

Мерщик расставил на дальнем краю поляны вехи и рейки. Он заставлял нас определять расстояние на глаз, а потом проверять шагами и простым угломером. На ближней дистанции небольшая ошибка почти не сказывалась, но чем дальше стояла цель, тем сильнее пуля клонилась к земле.

— Чем больше расстояние, тем выше нужно целиться. Ветер тоже сносит пулю, особенно на излете, и часто дует неодинаково по всей дистанции. Мало посмотреть, как шелестят листья рядом с вами, — предупреждал Мерщик. — Следите за травой по всей линии выстрела, за листьями, дымом и поднятой пылью.

У телескопической трубки хватало недостатков. Линза могла блеснуть на солнце и выдать лежку. На близком расстоянии узкое поле зрения мешало быстро поймать цель. После падения или сильного удара крепление