Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

Я сразу принялся искать место для шалаша.

— Здесь ставим.

— Чем это место лучше остальных? — Семен огляделся.

— Сухое и чуть повыше. Ограда от ветра прикроет.

Я расчистил участок и отмерил длину будущего укрытия. Две основные жерди установили наклонно и связали наверху. Между ними закрепили продольную слегу, затем добавили опоры.

Гибкие прутья держали хуже веревки, поэтому каждую связку приходилось затягивать по нескольку раз.

Закончив каркас, мы уложили поперечины и принялись накрывать его лапником. Ветви клали снизу вверх, чтобы верхние перекрывали нижние. Края прижали камнями и короткими кольями.

Внутрь первым слоем положили сухие ветки, сверху настелили папоротник, траву и лапник.

Семен забрался внутрь, лег на спину и попытался сесть. Голова уперлась в верхушку шалаша.

— Не разгуляешься тут, Абиссинец.

— Зато теплее, чем под открытым небом. И под дождем мокнуть не придется.

Я осмотрел укрытие изнутри. Между ветками еще оставались просветы, и мы уложили сверху последний слой лапника.

Шалаш вышел небольшим, но крепким. Встать внутри невозможно, зато двое могли свободно лечь и вытянуть ноги.

Рыжий отошел на несколько шагов и оглядел нашу работу.

— Добре. Похоже, знаешь, что делаешь.

Со стороны площадки донесся голос Монаха:

— Еда готова, подходи!

— Вот это сегодня, пожалуй, лучшая новость, Анд… Абиссинец, — оживился Семен.

За время нашей отлучки туша сохатого заметно уменьшилась. Монах и Кривой сняли шкуру, отделили мягкие части, остальное мясо срезали с костей и разделили на длинные тонкие пласты.

В тени уже стояли вешала из жердей. Полосы мяса висели отдельно, не соприкасаясь. От прямого солнца их прикрывали еловые ветви. Вокруг развесили связки полыни, мяты и черемухи, принесенные другими учениками.

Снятую шкуру растянули над местом разделки наподобие навеса.

Кривой осматривал развешанные полосы.

— Травы немного отгонят мух, но надолго не спасут. За мясом придется следить. Появится слизь или дурной запах, сразу говорите. В такую погоду часть все равно может пропасть.

— А три дня оно выдержит? — спросил Соболь.

— Если ветер не стихнет и жара не усилится, но обещать не стану.

Люди собрались на площадке. На больших листьях лежали почти прозрачные ломти мяса, размятые ягоды лимонника, мелко порубленный дикий лук и молодые орехи. Рядом белели сердцевины рогоза.

Сыроежки накололи на ветки, надеясь подсушить на ветру.

— Сегодня едим понемногу, — предупредил Кривой. — Вырезки на всех мало. Остальное должно хотя бы обветриться.

Мясо недолго подержали в соке лимонника, смешав с диким луком. От кислоты поверхность ломтиков посветлела.

— Кислятина вкус крови отобьет, — объяснил Кривой. — Безопаснее мясо от этого не станет, зато проглотить легче.

Он указал на вешала.

— Завтра, коли не испортится, уже побольше поесть выйдет.

Порции получились небольшими.

Я попробовал мясо. Холодное, непривычно мягкое. Кислота лимонника свела скулы. Дикий лук почти перебивал вкус крови, но ощущение сырого мяса никуда не делось.

Рыжий долго рассматривал свою порцию.

— Чего ждешь? — спросил я.

— Думаю, с какого края начинать.

— С любого. Везде одинаково.

Семен отправил в рот кусок, прожевал и поморщился.

— На сало совсем не похоже.

Морщился, но съел все.

Монах жевал спокойно, словно сырая лосятина была для него привычной едой. Молодой ученик рядом долго вертел ломтик в пальцах и лишь потом решился попробовать. Соболь расправился со своей долей первым.

— С голодухи и это в радость, — сказал он.

После еды работа продолжилась. Несколько человек приводили в порядок площадку. Монах и Кривой проверили вешала, перевесив полосы, к которым плохо поступал воздух.

Мы с Рыжим вернулись к шалашу. Семен забрался внутрь и вытянулся на подстилке.

— Ну, почитай, у нас тут барские хоромы.

К вечеру вдоль ограды вырос целый ряд низких шалашей. Площадку очистили от щепок, кости сложили отдельно: мало ли еще пригодятся.

Солнце скрылось за деревьями. Когда ученики разобрались по своим наспех сооруженным укрытиям, прозвучала команда Кречета:

— Учебная команда, построение!

Он дождался, пока все встанут в строй, и продолжил:

— Перед отбоем все ножи сдать. Складывать возле сарая. Утром получите обратно.

По строю прокатился недовольный ропот.

— Это еще зачем? — спросил Соболь. — Сами же говорили, что условия боевые. А теперь без оружия спать?

— Таковы правила лагеря, — ответил Кречет. — На ночь все оружие сдается.

— А если тревога?

— Получите по команде.

Вопросов больше не последовало. Мы подошли к сараю. Кречет принимал ножи и делал отметки в бумаге. Когда оружие сдали, команда разошлась по укрытиям.

Мы с Семеном забрались в шалаш. Рыжий поворочался, устраиваясь поудобнее, и затих.

День выдался тяжелым. Я и не заметил, как уснул.

Проснулся от шороха. Рядом кто-то возился, стараясь выбраться наружу. В тусклом свете, проникавшем через вход, я различил силуэт Рыжего.

— Ты куда? — сонно спросил я.

— До ветру сбегаю.

Семен выполз из шалаша. Сапоги надевать не стал и босиком прошлепал к ограде. Видать, сырая лосятина все-таки пришлась не по нраву.

Я перевернулся на другой бок, подложил под голову руку и снова закрыл глаза.

Очнулся оттого, что не мог дышать.

Чья-то ладонь зажала мне рот и нос. Я дернулся, но человек сидел сверху, коленями придавив мои предплечья к земле.

Я выгнулся всем телом, а незнакомец лишь сильнее навалился на грудь.

Нужно было действовать. Воздуха почти не осталось.

Глава 4. Трое из ларца

Перед глазами потемнело. Я смутно различил бородатое лицо, над которым возвышалась то ли копна волос, то ли огромная несуразная папаха. Гул в ушах нарастал, заглушая удары сердца. Я пытался вырваться, но силы уходили.

Внезапно ладонь, зажимавшая мне рот и нос, соскользнула. Я судорожно втянул воздух и закашлялся.

Рядом кто-то выругался.

— Отпусти его, сволочь!

Рыжий навалился на незнакомца, стараясь стащить его с меня. Бородач качнулся, плечом налетел на жерди, и опоры разошлись.

Продольная слега сорвалась и рухнула рядом с моей головой. Прутья затрещали, несколько связок распустились. На нас посыпался лапник.

Семен снова дернул незнакомца. Шалаш не стерпел и развалился окончательно.

Рыжий с бородачом выкатились наружу вместе с обрушившимися ветками. Я остался лежать на смятой подстилке, придавленный двумя жердями.

Сбросив лапник, я повернул голову. В темноте различил два сцепившихся силуэта. Семен оказался сверху и пытался прижать противника к земле. Тот не суетился: перехватил Рыжего за руку,