Стать хищной птицей - Кира Брайан

– Благодарю, джентльмен, – Соловушка засмеялась и поднялась с земли.

От улыбки девушки внутри у Скворца разлилось что-то теплое, и сердце затрепетало. Несмотря на то что он год жил с ней бок о бок, Соловушка все это время была чем-то недосягаемым. Она была его названой сестрой, и Скворец посвящал ей все свои мысли и благородные действия, которые и так давались ему с трудом. Как и сказал Дрозд, Скворец не особо изменился. Он так и остался дворовым щенком, что всюду ходил за домашней кошкой в надежде получить ее внимание. Мальчик снял с себя куртку, которую отдал ему Филин, и отнес Соловушке.

– Надень, а то будешь вместе с Дроздом болеть.

Соловушка, не пререкаясь, накинула на плечи куртку:

– Я закончила. Идем домой?

Скворец кивнул ей и, взвалив на себя мешок картошки, направился к крыльцу. С неба начинали падать капли, и от ветра они становились похожими на маленькие стеклышки, что резали кожу. Соловушка накинула куртку на голову и частью этой куртки прикрывала голову Скворцу. Оказавшись на крыльце, мальчик с облегчением скинул мешок с плеч и, схватив Соловушку за руку, побежал вместе с ней в дом. Девочка вскрикнула от неожиданности, а после рассмеялась. Ее свободная рука провела по макушке Скворца, сбрасывая на пол капли дождя.

– Заходите греться. – Дрозд их встретил таким же холодным взглядом.

Он помог Соловушке снять куртку и снова удалился на кухню. Девочка посмотрела на Скворца и улыбнулась. Если дворовый щенок выбрал для себя роль героя в борьбе с Дроздом за заботу и любовь домашней кошки, то Соловушка взяла на себя роль медиатора между этими двумя обозлившимися детьми. Родной и названный брат были для нее опорой, и без одного из них разрушилась бы эта устойчивая конструкция семьи. Задолго до появления Скворца Соловушка чувствовала, что им не хватает кого-то, кто может быть самим собой, не страшась прошлого и не сбегая от него раз за разом в своих снах.

– Почему он меня так ненавидит? – тихим голосом спросил Скворец.

– Он не ненавидит тебя. Просто ты можешь быть тем, кем он не может себе позволить быть.

– Что? – Скворец нахмурился, так и не поняв ответа.

Соловушка лишь пожала плечами и пошла следом за Дроздом. Он сидел на кухне и читал одну из книг Филина. На плите стояла кастрюля с супом и уже начинала закипать. Заметив Соловушку, Дрозд слегка улыбнулся и отложил книгу. Он прикоснулся кончиками пальцев к ее ледяным рукам и тут же отдернул, словно его поразило разрядом тока.

– Как ты себя чувствуешь? – она положила ладонь ему на лоб.

– Лучше. – Он не отрываясь смотрел на сестру, чьи щеки покраснели от холода. – Ты не замерзла там? Все хорошо?

– Да, сейчас согреюсь. Ветер холодный, но я буду в порядке. – Соловушка вздохнула и улыбнулась. – Болеешь у нас ты, не надо за меня так переживать.

– Я всегда буду за тебя переживать. Даже если буду при смерти валяться. – Дрозд улыбнулся.

– Ну хватит. Я же не маленькая. – Соловушка улыбнулась. – А ты должен в первую очередь думать о себе. Пора бы уже.

– В этом нет смысла.

Соловушка с укором посмотрел на Дрозда. Прошло много времени с момента, когда он грудью защищал их двоих. Тогда она выжила лишь благодаря ему, только из-за того, что Дрозд слился воедино с сестрой и дышал за них обоих. Те времена уже прошли, а привычка держать Соловушку ближе к себе никуда не исчезла. Когда она была маленькой, ему было проще. Было намного проще оберегать ее. Дрозд говорил, что нужно делать, и Соловушка слушалась. Она верила, что он не может ошибаться или поступить как-то неправильно. Это же Дрозд, ее старший брат, который всегда все делал только ради своей сестры. Для маленькой Соловушки Дрозд был большим защитником и самым умным человеком на всем белом свете. Теперь Соловушка и сама уже в том возрасте, в котором Дрозд научился защищать ее. Она сама могла принимать небольшие детские решения и выбирать то, что будет делать. Ей больше не нужен защитник, ведь рядом появились другие люди. А Дрозду все еще было нужно оберегать свою Соловушку.

– Где папа? – Соловушка села напротив Дрозда, внимательно изучая его бледное от природы лицо.

– Филин уехал за сеном для Антонины. – Он отвернулся, чтобы больше не думать о том, как выросла его сестра. – Скоро должен вернуться, и будем обедать.

Не отводя взгляда от брата, Соловушка облокотилась на колени и обхватила свое лицо руками. Она слегка наклонила голову набок и, сощурив глаза, улыбнулась. Эту привычку она со временем переняла от Филина. Он тоже любил склонять голову, когда задумывался о чем-то или собирался завести сомнительный разговор. Где-то внутри укололо чувство, что Соловушка уже не принадлежала одному лишь Дрозду. Он перестал был единственным нужным для нее человеком уже давно, а теперь, с появлением Скворца, все изменилось еще сильнее. Соловушка тянулась к другим, а Дрозду не нужен был никто, кроме нее. Дрозд вопросительно вскинул брови и придвинулся чуть ближе:

– Что случилось?

– Не будь букой.

Дрозд натянуто улыбнулся и закатил глаза. Он хотел снова вернуться к чтению книги, так как этот разговор обычно не заканчивался ничем хорошим. Но Соловушка выхватила томик у Дрозда из-под носа. Его рука так и осталась висеть в воздухе над местом, где только что лежала книга. Он понял, что бесполезно пытаться улизнуть, ведь Соловушка снова его настигнет, как и было множество раз до этого.

– Я пытался объяснить Филину, что вот из-за «этого» все плохо кончится, – Дрозд фыркнул, указывая в сторону гостиной. – Но он даже не слушал меня. Я не хочу, чтобы ты привыкала к нему. Если нам снова придется бежать, то…

– Прекрати. – Соловушка взмахнула рукой. – Скворец теперь тоже наша семья. И если бежать, то всем вместе.

Дрозд лишь вздохнул и покачал головой. Он больше ничего не ответил, а продолжил читать вернувшуюся в его руки книгу. Соловушка еще сидела напротив и не отводила взгляда. Она понимала, с чем связана осторожность Дрозда, но сейчас она верила в то, что все осталось позади.

– Отец пообещал, что нам здесь ничего не страшно, и я ему верю. – Она встала со стула и направилась к выходу. – Ты больше не должен быть взрослым. Тебе не обязательно защищать меня. Мы теперь можем быть свободны и счастливы. Давай спокойно подышим хотя бы сейчас? Теперь у нас есть Филин. Дрозд, пожалуйста, стань мне братом, а не нянькой.

Дрозд