Белое крыло - Анна Дарвага

с диваном расположилась скроенная из бочки буржуйка, уже едва теплая. Очевидно, не желая привлекать к своему жилищу внимание, Агатон топил ее только по ночам, но жар быстро выветривался, и в гараже было лишь немногим уютнее, чем снаружи.

Габи сел в изголовье дивана и положил крыло на голову спящего друга. Тот увидел гостя во сне. Они снова сидели на скамейке в парке, но только сейчас было тепло, в воздухе кружили бабочки и мошкара, а листья дрожали под легким ветерком.

– Здравствуй, Габриель! Рад, что ты пришел. Но почему сейчас, в дневное время? Как твой человек?

– Не беспокойся! Видишь? – Габи поднял открытый компас, который показывал, как дитятя задумчиво стучит по клавишам компьютера, а кот дремлет на журнальном столике. – У нее все в порядке, а я решил навестить тебя. Кстати, под дверью ты найдешь мешок с едой. Так получилось, что кто‑то отказался от заказа и курьер не нашел ничего лучше, как выбросить его здесь.

– Благодарю, но не стоило так рисковать.

– Я подавал ходатайство, – серьезно сказал Габи.

– И? – в голосе Агатона послышалась искринка надежды.

– Отклонили. За недостатком доказательств.

Агатон покрепче сжал руки и опустил глаза.

– Поэтому я пришел поговорить с тобой о том дне. Ты должен мне все рассказать, – с нажимом потребовал Габи.

– Я уже все рассказывал, – с неохотой ответил Агатон. – Просто бесполезно ворошить.

– Надо! Очень надо повторить. И найти то, что объединяет твое дело с двумя другими.

– Двумя другими? – Агатон был удивлен.

– Так ты не знаешь? – с досадой спросил Габи. – Конечно, никто тебе не рассказывал. Было еще два дела. Но ты пострадал больше всех.

– Ну, в таком случае… хм… С чего мне начать?

– С самого начала. Со своего человека: каким он был и почему в итоге поступил так, как поступил?

– Мой человек был абсолютно обыкновенным. Женат, двое детей. Обычные бытовые проблемы – встать на ноги самому, купить квартиру, помочь стареющим родителям, поднять детей. Работал на хорошей работе. Деньги небольшие, но были. Никогда! Никогда за всю его жизнь у него не приключалось приступов агрессии или уныния. Он не страдал психическими заболеваниями, ничем не злоупотреблял. Но в тот день произошла какая‑то мелочь на работе. Незначительная ерунда – документы перепутали и не по его вине отложили проект. Как сказано – ничего серьезного. Он отнесся к этому спокойно. Иначе я бы его не оставил, уж можешь мне поверить. – Агатон воздел руки к небу, будто это могло придать больший вес его словам.

– Я верю, – отозвался Габи. – Расскажи, как ты встретил того ангела и как вы очутились на башне.

На лицо Агатона набежала тень.

– Это был Мелькатор. Ну, или мне показалось. Мы познакомились с ним лет сто пятьдесят назад, на Балканах. Наши люди были женаты. Поэтому я обрадовался, когда он объявился ни с того ни с сего тем вечером. Сказал, что тут неподалеку будет его новое назначение. Хотел расспросить меня, как здесь обстоят дела.

– Ты не заметил ничего странного в нем? Необычного?

– Он только пару раз перепутал какие‑то детали. Не вспомнил, что это мой человек овдовел. Но я не придал этому значения, – посетовал Агатон. – Он пригласил меня поболтать. Мы выбрали ту башню за то, что с нее открывается отличный вид на город.

– А напиток? – поинтересовался Габи.

– Ах, это… – Габи чувствовал, что об этом Агатону было тяжело говорить. – Мелькатор предложил мне кофе. Я отпил и заметил странный вкус. Сладкий и терпкий. Мелькатор тогда подмигнул и сказал, что это специальный сироп – такие-де готовят на Ближнем Востоке. Проблема в том, что я сразу же понял, что это сома. Но мне понравилось, и я стал пить дальше. А потом я почти ничего не помню. Перед глазами – огни города. И еще один красный огонек я принял за сигнал светофора внизу и не обратил на него внимания. Когда я сообразил, что это компас, было уже поздно. Я долго не понимал, что происходит, пытался сфокусировать взгляд. Я даже перенестись к человеку не смог вовремя. Ангел смерти забрал его без меня. Понимаешь, почему я не ропщу на свой приговор? Я заслужил. – Агатон зарылся лицом в ладони.

Габи положил крыло на плечо другу.

– А Мелькатор? – спросил он тихо.

– Его уже не было, когда я заметил беду, – ответил Агатон, неохотно показывая лицо из своих рук. – Я вообще не понял, как он исчез. О чем мы говорили, тоже не могу сказать. В голове остались какие‑то обрывки. Эхо.

– Может быть, ты еще что‑то вспомнишь? Какие‑то подробности о мнимом Мелькаторе?

– Ничего. Но единственное, что мне теперь кажется странным, – его туника. Она была слегка буроватого, грязного оттенка. Такого я никогда не видел у ангелов. Но я совсем не придал этому значения.

– Агатон, еще один вопрос: незадолго до или после этого события ты не встречал дьявола?

Тот задумался.

– Нет, точно нет. Даже домового у родителей дитяти я не видел довольно долго, что было немного необычно. Обычно старик вылезал посмотреть на продолжателя рода.

Габи задумался. Деталей он узнал много, а вот сложить их в большую картину пока не мог.

– Мне пора идти, друг. Прости, что я разворошил память и причинил боль. Но я сделаю все, чтобы докопаться до правды. – Габи обнял друга, провел крылом по его волосам и отправился домой. Талым снегом стекали слезы из закрытых глаз спавшего Агатона.

Дома все было совершенно спокойно. За время отсутствия Габи дитятя только успела дважды налить себе чая и умять шоколадку. Габи облегченно вздохнул и занял свой пост, сотворив себе кружку горячего кофе. Слегка отдышавшись, он принялся заносить заметки в тетрадь, оставляя на полях вопросы, на которые еще нужно дать ответ. И их было очень много.

Дождавшись вечера, Габи убаюкал дитятю и отправился в Министерство. Обходя стороной все людные холлы, чтобы не привлекать к себе внимания, он направился к архиву. Вход выглядел как выдвигающийся ящик, внутри которого виднелась бесконечная винтовая лестница вниз. Стены были испещрены маленькими ячейками, затворами, нишами и выемками. В них лежали свитки, кондуиты, кодексы, тетради, разрозненные листы, глиняные дощечки, папирусы, раковины, связки узелковых письмен – все, на чем род человеческий когда‑либо сохранял истории. В архиве были даже гигантские каменные глыбы с высеченными на них знаками и охряными рисунками древних людей.

Наблюдая за этим роскошеством, Габи то и дело сворачивал шею, рискуя натолкнуться на кого‑то из множества архивариусов, сновавших туда-сюда по лестнице. Они беспрестанно сортировали документы, выискивали в них нужные или дописывали новые строки.