Белое крыло - Анна Дарвага

Габи обратился к добродушному старику в круглых очочках и с лысиной, оформленной полукругом белых кудряшек. На вопрос, где можно найти Никодемуса, старичок улыбнулся, слегка махнул вниз рукой и ответил, что видел его сегодня где‑то на уровне палеолита.

– Это далеко? – с сомнением спросил Габи, глядя в бесконечную глубину.

– Сравнительно, – ответил старичок. – Но я могу помочь.

На шее у него висел маленький серебряный свисток. Архивариус подул в него, однако звука не послышалось. Спустя пару мгновений по воздуху спустилась полноватая кремовая пони и застыла в пролете напротив ангелов. К спине ремнями крепился разноцветный ажурный зонтик размером больше самой пони, а с ее брюха, также на ремнях, свисала просторная корзина с невысокими краями. Радостный пухляш мотал гривой и довольно пофыркивал.

– Пончик вас доставит мигом! – сказал старичок, жестом приглашая Габи сесть в корзину.

Габи поблагодарил и подчинился, хотя плетеное дно казалось ему ужасно неустойчивым. Старичок помахал ему, и Габи почувствовал, как пони начала спускаться. Схватившись за края корзины, он наблюдал за несметными рядами ячеек и размышлял, как много в них скрыто тайн. В какой‑то момент он даже почувствовал небольшой укол зависти к архивариусам, которые могут каждый день читать Книги жизни всех когда‑либо живших, правдивые рассказы о каждой душе, о каждом дне и каждом мгновении на земле. Однако хорошо было работать здесь по призванию. И совсем другое дело – в наказание.

Как и обещал старичок, вскоре Пончик замер в воздухе. В фигуре, уныло сгорбившейся на ступеньке, Габи узнал Никодемуса.

– Никодемус? Это я, Габриель, – сказал он, выпрыгивая из корзины.

Ивовый прут поднял глаза и горько улыбнулся вместо приветствия.

– Прости за внезапное вторжение, – извинился Габи. – Как ты поживаешь?

Не отрываясь от полировки моржового клыка, Никодемус пожал плечами, будто отвечая: «Ничего особенного». Чувствовалась незажившая обида на то, что Габи доложил о случившемся.

– Никодемус, послушай, ты же понимаешь, что, если бы я не рассказал вышестоящим и они не увидели бы в глазах свидетелей того странного ангела, ты бы мог повторить судьбу Агатона? – Скрывать и привирать Габи было абсолютно нечего.

Никодемус прекратил полировать клык и поднял глаза на Габи:

– Чем обязан?

– Расскажи про того ангела. Что ты заметил в нем необычного? – попросил Габи.

– Обычный ангел-хранитель. Добродушный на вид. Может быть, немного странно одет – слегка буроватая туника.

– Так-так-так! И ты его до сих пор ни разу не видел?

– Нет, до того вечера ни разу.

Внезапно Габи осенило:

– Скажи, чем особенным ты занимался? Ты в чем‑то преуспел? У тебя были какие‑то перспективы повышения?

Эти слова будто больно ударили Никодемуса.

– Почему ты спросил?

– Мне нужно знать, я хочу понять, из-за чего происходят эти нападения, – уговаривал Габи, понимая, что дернул за важную ниточку.

– Влияние чар на творческие основы человека, – проговорил Никодемус, стараясь не смотреть на Габи. – Я готовил об этом трактат. Хранитель из меня получался вполне обычный, но у меня всегда хорошо выходили чудеса.

– Тебе много осталось до конца? – уточнил Габи.

– Нет, не так много.

– Ты можешь закончить здесь, не так ли? Здесь много материала! – Габи не мог оставить неловкие попытки зализать рану.

Никодемус снова отделался пожиманием плечами.

– Кто знал об этом трактате? – продолжил Габи.

– Серафим, с которым я советовался, а также архивариус, которого ты, должно быть, встретил, – Люциус. Он помогал мне с материалом. Это протоархивариус, он здесь главный.

– Твои друзья?

– У меня немного друзей.

У Габи от этого ответа защемило душу.

– Подумай, было ли еще что‑то необычное до того дня?

Никодемус мотнул головой.

Габи понял, что говорить он больше не настроен, поблагодарил и снова взгромоздился в корзину, уворачиваясь от копыт егозящей пони.

Когда она начала подниматься, Никодемус крикнул:

– Сон, я видел сон! Я видел, что это все случится!

Габи так перекинулся через борт корзины, что чуть не вывалился.

– Сон?!

Но Никодемус снова опустил голову и принялся водить рукавом по белой полированной поверхности.

Этого не было! Этого еще никто не говорил до сих пор! Ни на одном суде не прозвучали слова про сон. Выгрузившись из корзины и едва не переходя на галоп, Габи заставил себя как можно вежливее поблагодарить Люциуса за помощь. Когда они с протоархивариусом наконец учтиво раскланялись, Габи пулей вылетел в коридор. Со свежей информацией в обойме он собирался расспросить Доминику.

Между тем уже светало. Время в Министерстве идет медленнее, чем на Земле. Но Габи почти лихорадило. Он не мог заставить себя просто так бросить дело на полпути. Компас показывал, что дитятя еще спала. Сирена будильника поднимет ее только через час. Потом завтрак, обхаживание пушистого засранца, бестолковый скроллинг соцсетей и сессия жалости к себе и своей скучной жизни. У Габи были все шансы вернуться домой без приключений.

Решившись, Габи зажал уши и зажмурился. В меланжевых, многомерных, разноцветных волнах эфира он старался нащупать местонахождение Доминики. Чьи‑то сигналы всегда сильнее, чьи‑то – еле заметны. Эти голоса, мысли, чувства, вспышки, проблески составляют ткань вселенной, и ангелы умеют ориентироваться по ней, как по лоциям. Спустя некоторое время Габи заметил прерывистый пульс Доминики, почти незаметный под матовыми темными волокнами и светящимися пятнами холодного голубого света.

Нащупав след, Габи катапультировался к Доминике. Ангелы предпочитают летать на своих быстрых лебединых крыльях, но это был не единственный доступный им метод путешествий. Трансценденция – мгновенное перемещение на расстояние – забирала очень много сил, ей следовало пользоваться осмотрительно. Сейчас, когда Габи спешил, трудные скачки были оправданы.

Он очутился в одиночной тюремной камере. Обхватив руками голову, молодой мужчина сидел на краю жесткой шконки и слегка покачивался взад-вперед. Чтобы облегчить его безмерное отчаяние, Доминика прижималась к его щеке и старалась объять его голову своими крыльями. Страшно подумать, что бы сталось с человеком, если бы Доминика не вытягивала часть боли, стыда и страха.

– Прости, что я без приглашения! Меня зовут Габриель.

– Привет тебе! – ответила Доминика, слегка скосившись в сторону гостя, но не выпуская из крепких объятий своего дитятю. – Что тебя привело?

– Возможно, ты знаешь, что мой друг пострадал, как и ты. Я пытался подать ходатайство, но его не приняли. Вердикт – доказательств недостаточно. Поэтому мне приходится собирать кое‑какие факты о том, что происходит с хранителями.

– Мне хочется помочь тебе, однако в моих ли это силах? Я все рассказала на суде. Меня заболтал незнакомый мне до сих пор ангел. Мы встретились, когда наши люди мимолетно пересеклись в кинотеатре. Я даже не вполне понимаю, как