Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

Классное помещение заполнилось гомоном собирающихся учеников, а он — украдкой метнул взгляд на нее. Конечно, она не собиралась. Она просто сидела и ожидала пока суета уляжется, пока все не выйдут из класса, она никогда не любила толкотню, суету и очереди. Он вспомнил как в первый раз встретил ее в университете. Аудитория почти на триста человека и после вводной лекции первокурсники ломанулись в две двери внизу как будто стадо буйволов на водопой. Все торопились и толкались, возбужденно гомоня и только она в своей совершенно белой водолазке и с коротким каре каштановых волос — стояла чуть в стороне. Подчёркнуто спокойно, как будто статуя, высеченная в мраморе и по ошибке забытая в аудитории университета, с недоумением смотрящая на всю эту суету вокруг. В то время, как все торопились на другую пару, по дороге зайти в кафешку, выпить кофе, купить мягкую булочку с корицей или хот-дог — она стояла так, как будто это ее не касается. Чуть приподнятый подбородок, легкая улыбка на губах, спокойствие на лице. Она — была загадкой, которую он хотел разгадать всем сердцем. И — так и не смог.

Это так странно подумал он, глядя как парни и девушки — собирают учебники и складывают их в портфели и рюкзаки, некоторые, такие как Елизавета Нарышкина — в модные «дипломаты», странно, что я вижу ее сейчас. Знаю, что она любит Бернса и Шекспира, что ей нравится гонять по ночным трассам на своем мотоцикле, что не любит яйца всмятку и советскую эстраду, терпеть не может мелкий, надоедливый, моросящий дождик, а ее кожа пахнет ванилью и домашним теплом… так странно. Сейчас она даже не тот человек, которого он когда-то знал. У нее еще нет того шрама на половину бедра слева, ожога от горячей выхлопной трубы мотоцикла, который придавил ее сверху после того, как она свернула в кювет, чтобы избежать столкновения с встречным грузовиком, водитель которого не справился с управлением. Да и фигура… сейчас она вытянутая как струна, худощавая девушка, а та, которую он когда-то встретил в университете была совсем другой. Женственные изгибы ее тела… достаточно сказать, что от карьеры в волейболе ей пришлось отказаться потому, что играть в волейбол с такой большой грудью было проблематично. А ведь она вышла на региональные. Нынешняя Яна Баринова разительно отличалась от той, что он знал. И это понятно, сейчас ей сколько? Тринадцать? А когда он ее встретил — ей было уже восемнадцать. Первый курс Томского Государственного Университета, первые посиделки в «Универ-Сити», кафе в университетском городке… тогда там еще можно было заказать кофе с коньяком. Песни под гитару, декламирование стихов в подъездах, ее глаза совсем близко, ее мягкие губы и теплый запах ванили…

— Виктор Борисович! — раздается рядом звонкий девичий голос. Такой звонкий, что сразу же хочется проснуться, вскочить и вытянутся в струнку, вскинув руку в пионерском салюте — «Всегда готов!».

— Лиза Нарышкина. — поднимает он взгляд: — Елизавета, а я тебе говорил, что у тебя чудесный голос. Тебя нужно на радио отправить, чтобы ты людей с утра будила. «Говорит Пионерская Зорька!» Очень звонкий и красивый голос. Не думала себя в театральном кружке попробовать?

— Я уже скоро комсомолкой стану. Я уже взрослая. — обиженно поджимает губы Нарышкина и Виктор не понимает, почему она обижается. Он же ей комплимент сказал, нет?

— Мы же завтра к шефам едем? — продолжает она, глядя в сторону: — я объявление хотела сделать.

— Ах, да. К шефам. Точно. — кивает Виктор. Действительно, Колокамский Металлургический Комбинат взял под свое шефство среднюю школу номер три, так что экскурсии по заводу проводились регулярно, как правило в Музей завода и красный уголок, потом часовая экскурсия по производству и конечно же — обед в заводской столовой. На самом деле Комбинат являлся режимным объектом, так что экскурсия по производству означала что покажут такие же подшефные предприятия и производства — заводские теплицы, где выращивали огурцы и укроп, подшефное хозяйство, где разводили свиней и конечно же спортивный комплекс. И завтра с самого утра шефы обещали прислать автобусы, так что полдня они проведут не в школе, а на выезде. И вообще-то об этом все уже знают… хотя конечно же Лиза Нарышкина права — нужно сделать объявление еще раз. Он кивает и Елизавета — поворачивается к классу.

— Внимание! — говорит она своим звонким, поставленным голосом: — ребята! Завтра с утра у нас экскурсия к шефам, на Комбинат. Пожалуйста не опаздывайте, ждать вас никто не будет! Кто опоздает — проведет день в школе один. С собой возьмите спортивную форму, в программе — посещение спорткомплекса. И купальники с полотенцами, помните же, что у шефов в спорткомплексе есть бассейн? — она переживает волну восторгов и продолжает: — еду с собой можно не брать, там нас накормят в заводской столовой, как всегда. Но позавтракайте хорошо! Будут игры и соревнования! Всем все ясно? Никому не опаздывать! — она заканчивает свое объявление и снова поворачивается к нему: — спасибо, Виктор Борисович.

— Да в общем-то и не за что, Елизавета. — разводит руками он: — ты, как всегда, молодец. Точно быть тебе комсомолкой в следующем учебном году. Тебя бы и раньше приняли, да нельзя. Только с восьмого класса.

— С-спасибо… — голос у Нарышкиной вдруг переходит в верхний регистр, она даже не сказала, а пискнула, как резиновый утенок, на которого случайно наступили в ванной. Пискнула, стремительно покраснела и тут же — убежала из класса, только успела свой дипломат по дороге подхватить. Виктор только взглядом ее проводил. Что это с ней, подумал он, какие резкие перепады у активистки. Впрочем, у них всех сейчас переходный возраст, голос ломается, перепады настроения, организм перестраивается, все понятно. Сама Лиза из тех девочек, которые в американских комедиях восьмидесятых всегда являлись капитанами команды группы поддержки и непременно дружили с капитаном команды школы по американскому футболу. И непременно шли под ручку на выпускной бал, или как он у них там называется. А если переводить на советский стиль, то «комсомолка, активистка, спортсменка и просто красавица!». Старшая в пионерской ячейке, отличница и во всякой бочке затычка. В отличие от Яны, которая хоть и была первой везде,