Тени во времени - Кристофер Руоккио

отключил основные двигатели и отсоединил варп-ядра. Я ясно дал понять, что их поочередно будут досматривать люди Кедрона. Любой корабль, замеченный в общении с кем-либо, кроме Дору, Кедрона или меня, будет подвергнут немедленному уничтожению».

«А Дору?» — спросил князь.

«В ярости», — ответил я. «Я узурпировал его власть. Козар сдался мне, а не Империи, не ему. Мне. Он не мог этого так оставить».

Говоря, я положил рукоять своего меча на стол, ее резную форму из слоновой кости украшали инкрустации из иридия, и металл сверкал в тех местах, где на него падал свет. Изображение симурга на рукояти смотрело на меня одним глазом из полированного гагата. Я повернул оружие на месте, любуясь им, как часто делал, и оперся локтем о край стола, подперев подбородок рукой.

«Кедрон возражал против того, чтобы я вообще брал воргоссосцев на борт «Демиурга» — и совершенно справедливо, — но у нас было мало времени", — вздохнул я. «Козар должен был подняться на борт в течение часа, и мне нужно было подготовиться».

«А Лориан Аристид?" — спросил князь Каим. «Что с ним?»

Я моргнул. «Это было самое ужасное, Олорин", — ответил я. «Я вызывал его, но он не отвечал».

ГЛАВА 5

В ОВЕЧЬЕЙ ШКУРЕ

«Imemneu o-okarin’ta ne?» — спросило существо, стоящее справа от меня, кончик его рогатой короны возвышался почти на два локтя над моей головой.

«Доверяю ли им?» — спросил я, глядя в темноту за открытым люком, ожидая прибытия шаттла. «Экстрам?»

«Твоим людям», — уточнил Рамантану, глаза которого были черны, как пространство между звездами.

Я не ответил, вместо этого повернувшись, чтобы осмотреть свою ничтожную свиту.

Агент Альбе остался на мостике с пилотом, отправив меня с двумя десятками бойцов АПСИДЫ под командованием человека по имени Арчил. Их поддерживали столько же воинов из ирчтани под командованием заместителя Анназа, Инамакса с черно-зелеными перьями. Но ближе всего ко мне стояли Рамантану и трое его оставшихся сородичей. Эгазимн, Отомно и Бикаши были — вместе со своим капитаном — последними из моих сьельсинов, последними из тех немногих, которые присягнули мне на верность во время битвы при Сабрате.

Доверял ли я еще кому-нибудь? Кому-нибудь, кроме Кассандры?

Дверь, ведущая в коридор за нашими спинами, открылась, и в комнату вошел мужчина в ярком джаддианском шелке. «Jitaten makanna». Он покосился на дверь, через которую вошел, расположенную в глазу мужского лица, рельефно вырезанного на стене, так что казалось, будто череп какого-то великана наполовину врос в пол. «Я терпеть не могу этот корабль, мастер Адриан. Я его совершенно не выношу».

«Нима!» Он почти опоздал. «Как Кассандра?»

«Отдыхает, бедная девочка», — вздохнул он, поправляя переднюю часть своего расстегнутого синего шелкового жилета. «Отдыхает, да. Ужасная машина, называющая себя доктором, говорит, что с ней все будет в порядке, но она без сознания. Она погрузила ее в сон, пока лечила от возможной инфекции». Он вздрогнул.

«Очень хорошо», — произнес я и сжал левую руку правой, стискивая пальцы, чтобы почувствовать кости под ними. Я сам провел некоторое время в медике, восстанавливаясь после столкновения со смертью и потери собственной руки в результате битвы с Аранатой Отиоло много веков назад. Именно корабельный хирург восстановил мою руку, изготовив кости из адаманта и вырастив новую плоть.

Эта новая плоть и изготовленные кости исчезли, их заменила новая плоть, данная мне Абсолютом, но воспоминания остались — воспоминания и желание почувствовать решетчатые выступы старых искусственных костей под кожей моей руки.

«Бедная девочка...» — снова вздохнул Нима. «Может, она и наводит священный ужас, доми, но я содрогаюсь, видя ее в таких обстоятельствах. Ее бедная рука».

На стене крепости у открытого шлюза вспыхнул контрольный огонек, возвещая о прибытии делегации Воргоссоса. Рядом со мной Рамантану выпрямился, четыре щелевидные ноздри раздулись, когда он и его соплеменники окружили Ниму и меня.

«Rakanyi ti-saem-gi», — сказал однорогий капитан.

Они здесь.

Воздух сразу наполнился криками Арчила и Анназа, приказывающих своим людям встать в строй. Через мгновение они появились из ночи.

Шаттл Воргоссоса представлял собой идеальную сферу цвета меди, его металлическая поверхность была изрыта и поцарапана десятилетиями воздействия микрометеоритов. Гиперголические двигатели были закреплены по периметру через равные промежутки, поверхность их чернела, как оспины.

От него несло серой, как и от всех предметов, принесенных из темных глубин космоса.

Нима отшатнулся от этого вида, прижав к носу платок.

На наших глазах корабль выровнялся, опираясь на репульсоры, похожие на проволочные вставки. Затем в нижней части корабля открылось полдюжины щелей, которые выдвинулись наружу, превратившись в лапы, похожие на паучьи, и опустились на пол трюма. Диаметр всей сферы составлял, пожалуй, сорок футов, что больше, чем у среднего имперского шаттла. Тем не менее, размер трюма затмевал его, так что он казался одинокой жемчужиной на дне пустой шкатулки ювелира.

Пилот просканировал их судно при заходе на посадку и счел его безопасным, но я все равно был готов к какому-то трюку, какой-то ловушке. Я почти ожидал, что все это вспыхнет белым пламенем. АМ-бомбу почти невозможно обнаружить. Пузырь антиводорода в магнитной суспензии выглядел бы как воздух даже при рентгеновской спектрографии, но при этом содержал бы в себе достаточно разрушительной силы, чтобы разнести корабль на куски.

Через мгновение часть сферического корпуса открылась, и опустился пандус. На его вершине появился капитан флота Акастус Козар с аккуратно причесанными черными волосами и серебристым скафандром, блестевшим под доспехами. По такому случаю он надел черный плащ, который застегивался на правом плече. За ним следовала группа его соратников-постлюдей. Человек справа от него — если это был человек — выглядел как ходячий доспех, его конечности были слишком узкими, чтобы под ними могла скрываться человеческая плоть. За ним следовало существо, похожее на раздутого младенца, плавающего в стеклянной емкости, которая двигалась на четырех ногах, похожих на собачьи.

Только женщина слева от Козара казалась полностью человеком. С ее золотистой кожей и блестящими сине-черными волосами она могла быть мандари. Возможно, тавроси, хотя я не видел знаков клана. Она улыбнулась, увидев, что мы их ждем.

Сам Козар казался скорее удивленным и остановился на пандусе, потянувшись рукой к застежке своего пояса-щита.

Рядом со мной Рамантану потянулся к нахуте, свернутому у его пояса рядом с рукоятью ятагана в ножнах.

«Странная у вас компания, Дьявол из Мейдуа!» — произнес Акастус Козар.

«Странные времена настали, капитан флота», — крикнул я в ответ. «Вы пришли сдаться?»

За спинами этих четырех странных