Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский

глядя на эту печальную картину, я отчётливо понял: ещё одна пробежка — и ходить придётся, опираясь на открытое мясо, а в мире без врачей и аптек такая мелочь вполне могла обойтись мне заражением крови.

В рюкзаке нашлись спиртовые салфетки и несколько пластырей. Когда пропитанная антисептиком ткань коснулась правой пятки, я едва не пробил головой металлическую стенку от рывка, вызванного прострелившей всё тело болью. Пришлось, зажав ступню и стиснув зубы, всё-таки обработать все ранки, шипя и матерясь себе под нос.

Потом я принялся за модификацию единственной обуви, что у меня была. Распоров кожу от язычка почти до самого носа и расширив разрезы, я заново протянул шнурки, чтобы туфли даже в таком состоянии уверенно держались на ногах. Результат выглядел, скажем мягко, своеобразно, зато я мог быть уверен, что эта мерзкая обувь перестанет насиловать мои ноги, а большего мне и не надо.

Когда-то эти туфли стоили как чья-то зарплата за месяц, а теперь я за несколько минут превратил их в лапти бомжа, но зато впервые за всё время остался доволен обновкой.

На «крафте» обувки я не остановился. Из уже испорченной куртки я выдрал полосу ткани, обмотал неровный край фаланги и затянул всё шнурком из капюшона. Получился короткий кривой нож. Коготь оставался острым, рукоять не резала ладонь, и этого мне было вполне достаточно на первое время.

— Поздравляем. Создан предмет: «Палец хищного уёжища». Качество — мусорное. — гнусавым голосом проговорил я.

В отличие от меня, система не посчитала нужным оценивать мои потуги на поприще ремесел.

Я сунул нож за ремень, взял почти пустой перцовый баллончик и убрал телефон в карман. Перед выходом ещё раз проверил камеры, нажал кнопку открытия и тихо приказал:

— Не закрывайся. — секунду подумал и закончил фразой из какого-то фильма: — Жди меня, и я вернусь.

Распахнутые створки открыли для меня коридор, в котором за последние сутки прошло больше ужасов, чем за всё время со дня окончания его постройки. Тёплый свет из кабины лифта падал на испачканный кафель, будто обозначал границу, за которую мне не стоило выходить.

Снаружи было тихо, но, несмотря на это, новый мир смог нанести по мне первый удар. Экран не передавал запаха крови, мочи, испражнений и сладковатой вони мёртвых разлагающихся тел. Не показывал первых мух и того, как обувь прилипает к влажному кафелю.

До тела Артура оставалось несколько метров, но я шёл к нему медленно, стараясь смотреть только на револьвер. Получалось у меня, скажем так, погано. То и дело глаз натыкался то на капли крови, что забрызгали часть стены, то на чей-то ботинок, повернутый под неестественным углом. Сам же Артур лежал у стены, завалившись на бок, с вытянутой рукой и не до конца закрытыми глазами. Кровь на рубашке уже потемнела, кожа приобрела сероватый оттенок, а возле самых губ ползала муха.

Я знал его с четвёртого класса. Помнил подножки, насмешки, спрятанную перед соревнованиями форму. Помнил вчерашнюю улыбку рядом с Алёной и собственное облегчение, когда понял, что он больше никогда ничего мне не сделает. И от этого облегчения стало противно. Получалось, я стоял над трупом человека и где-то внутри всё ещё радовался, что именно он оказался на полу в луже собственной крови, а не я.

В играх мертвецы не пахли и не напоминали, как, будучи первоклашками, вы весело играли в футбол. Они были частью продуманного геймдизайнерами игрового процесса со стандартным шаблоном действий: подошел, нажал кнопку, забрал полезную вещь и побежал дальше. Здесь же никакой кнопки не было.

Я присел, стараясь не смотреть Артуру в лицо, и потянулся к оружию. Пальцы дрожали так сильно, что сначала только сдвинули револьвер по кафелю. Тихий металлический шорох заставил меня замереть и вслушаться. Коридор не ответил. Я схватил оружие и поднялся, чувствуя его непривычный вес.

Нужно было проверить карманы, поискать патроны, телефон, ключи или хотя бы что-нибудь полезное. Но была одна непреодолимая для меня проблема: для этого пришлось бы трогать его, переворачивать и лезть под окровавленную одежду. Такой порядок действий был правильным, практичным, но при всём при этом совершенно невыполнимым, и я не смог даже заставить себя наклониться снова.

По затылку внезапно пронёсся волной холодок, заставив волоски встать дыбом в короткой животной уверенности: сзади опасность.

Я дёрнулся в сторону. Воздух возле шеи рассёкло со свистом, и серая фигура врезалась в стену там, где секунду назад стоял я. В руке гоблина был острый осколок керамики, примотанный к деревянной ручке. Если бы я не пригнулся, он точно вошёл бы мне под основание черепа.

Разбираться, что это было, времени не было, ведь всего меня охватил страх и калейдоскоп воспоминаний, как подобные твари безжалостно убивают людей.

Промахнувшийся по столь огромной мишени гоблин резко развернулся и снова бросился на меня с яростным оскалом. Застыв от ужаса, я не смог ничего сделать, и он протаранил меня своей тушкой, ударом колена выбив револьвер из моих рук.

Из лёгких вышибло воздух. Тварь была меньше меня раза в три, но в противовес этому двигалась быстро и яростно. Она завизжала прямо в лицо, щёлкая кривыми зубами, раз за разом колотя коленями по моему животу, и пыталась всадить керамический нож мне под рёбра свободной рукой.

Завопив от ужаса, я рванул гоблина на себя, обхватил обеими руками и всем весом впечатал того в стену. Затылок твари глухо стукнул о бетон, однако она только громче взвыла. Пришлось навалиться грудью и животом, одной рукой прижать запястье с зажатым в ней ножом к стене, а второй вытаскивая своё костяное оружие.

Первый удар пришёлся в плечо. Загнутый коготь вошёл неглубоко и застрял в плотной мышечной ткани коротышки. Я выдернул его, рассекая плоть кривым кончиком, и на этот раз с размаху засадил тому куда-то в бок, потом ещё раз и ещё раз, работая словно тяжеловесная швейная машинка, ну или мне по крайней мере так казалось.

Льющаяся кровь сделала тканевую рукоять скользкой. Придавленный моей тушей гоблин продолжал биться, словно игнорируя мои удары. В какой-то момент он вывернул ногу и ступней ударил по моему запястью. Костяной нож вылетел, стукнулся о кафель и отлетел к самому телу Артура.

Я навалился сильнее, чувствуя, что долго так не выдержу, и зашарил рукой по штанам. Наконец нащупав баллончик и едва тот не выронив, достал из кармана. Не глядя направил сопло куда-то вверх,