Мой лифт — Моя крепость - Андрей Проходский

Я продолжил обыск, и на этот раз мне повезло. Застыв перед распахнутым кухонным шкафом, я уставился на несколько запылённых консервных банок как на настоящее сокровище — да оно, по сути, так и было. От одной только мысли о нормальной еде в моих глазах всё поплыло, а желудок свело так сильно, что даже пришлось опереться ладонью о столешницу, отчего та жалобно скрипнула. Мне захотелось вскрыть банку здесь и прямо так, не отходя от "кассы", съесть её содержимое, выковыривая мясо и жир пальцами.

Но я быстро отбросил эту вкусную идею. Ведь, несмотря на все мои предосторожности и всё то, что успел пережить, я всё ещё оставался тем самым толстым затворником. За пределами своей безопасной комнаты кусок всё равно не полезет в горло, и поделать с этим я ничего не мог.

Но изменения всё же были, и одним из них было короткое копьё, что оставалось прислонённым к столешнице на расстоянии вытянутой руки. И пусть выглядело оно так, будто его собирал ребёнок, посмотревший пару роликов от Выживалыча, но я всё равно был доволен собой за это приобретение. Метровый деревянный черенок, массивный строительный нож и столько слоёв изоленты, что ими можно было и разваливающийся в полёте «Боинг» починить. Хотя, по-моему, его так и чинят... Да и хер с ним.

Материалы для этого живореза я нашёл ещё во время первой вылазки. После прошлого рейда за таким близким револьвером, что едва не стоил мне жизни, я был очень сильно напуган и, сделав шаг наружу, был готов рыбкой запрыгнуть обратно от любого шороха.

Вскоре я осмелился и даже сделал несколько шагов от створок — этого хватило, чтобы заметить в прихожей ближайшей квартиры приметный короб с инструментами. Тогда во мне будто что-то щёлкнуло, и, словно в бреду, я рванулся вперёд, схватил ящик и, прижав тот к груди, почти бегом вернулся в лифт.

Только там, заперев створки и несколько минут посидев перед экраном, я решился открыть находку. Как и следовало ожидать, внутри лежали инструменты: отвёртки, пассатижи, мотки скотча, изолента, набор ключей и, как вишенка на торте, тяжёлый строительный нож с толстым лезвием, что, судя по хищным зубцам на обухе, когда-то был куском полотна пилы.

Нож был тяжёлый, с неправильной развесовкой и паршивой рукоятью круглой формы, что делала его не самым удобным инструментом для хозяйственных работ, не то что для кровавой ближней схватки в стиле «300 спартанцев». Но зато он выглядел достаточно крепким, чтобы выдержать удар по чему-нибудь твёрдому, не согнувшись или, наоборот, переломившись у обуха.

В качестве основы я использовал одно из копий гоблинов, которыми они закидали меня, когда не смогли добраться до лифта прежде, чем двери сомкнулись. Оторвав осколок кафельной плитки, что эти дикари примотали в качестве наконечника, я насадил отрезок трубы, приваренный к лезвию, что выполнял роль рукояти у прежних хозяев, на древко. Для пущей уверенности примотал соединение сначала изолентой, а потом и скотчем, чисто для самоуспокоения. Результат, конечно, недотягивал качеством до моих крафтов в эмемошках, но зато добавлял мне некоторое количество пунктов в графе «уверенность», что я не сдохну от первого же гоблина.

Именно оно и находилось на расстоянии вытянутой руки, пока я дообносил то, что пропустили эти серые коротышки.

Я принялся выгребать с полок банки и скидывал их в найденный в этой же квартире сундук на колёсиках. Называть его тумбочкой язык не поворачивался. Это был низкий массивный ящик для постельного белья, который по задумке дизайнеров должен был стоять у изножья кровати. Толстые стенки, откидная крышка и четыре маленьких колеса. Пустой он катился легко. Заполненный уже начинал сопротивляться, но всё равно это было удобнее, чем таскать награбленное в руках.

Квартира принадлежала людям, которые либо недавно въехали, либо до сих пор делали ремонт. В спальне стоял разобранный каркас массивной деревянной кровати, по стенам тянулись полосы ещё не снятого малярного скотча, а часть мебели так и осталась в коробках. Гоблины здесь уже побывали. Ящики были выдвинуты, а их содержимое вывернуто на пол. Одежда валялась вперемешку с осколками посуды. В прихожей темнели следы крови, а от входной двери к спальне тянулся широкий след, будто кого-то волокли по полу. Самих хозяев я не нашёл. Возможно, их утащили, или им повезло и они успели спрятаться в другой квартире и теперь наблюдают через глазок, как толстый парень, явно выращенный хомяками, присваивает себе их собственность.

«А если и так, то пусть смотрят. Никто из них...» — я мысленно себя одёрнул. — «Почти никто из них даже не попытался мне помочь».

Прокручивая в голове мысли разной степени мрачности и вслушиваясь в каждый шорох, я продолжал осматривать на предмет ценностей каждый шкаф и тумбочку. Нет, я не превратился вдруг в матёрого мародёра, который пылесосит всю локу на предмет полезных ресурсов, но старался я как мог.

После моего отчаянного забега и нескольких часов, проведённых в лифте, я всё же сбросил оцепенение, промыл глаза, кое-как заклеил царапину на боку и дождался, пока гоблины устанут ломиться в моё убежище и наконец отступят от створок. Через экран было видно, как они ещё долго носились туда-сюда. То и дело один из них начинал орать, оглушая весь этаж своим возмущённым воплем, и его тут же мощным подзатыльником прерывал гоблин, отличавшийся от остальных более качественным оружием и белым отпечатком пятерни на лице.

Почему-то именно эта деталь сильно привлекла мое внимание. Получив возможность повнимательней разглядеть этих тварей в более спокойной обстановке, я наконец-то понял, что именно показалось мне странным: на руках у них было всего по четыре пальца, а отпечаток был пятипалый, но все равно какой-то нечеловеческий.

Продолжая пялиться в экран и развлекая себя мысленными репликами в стиле Дробышевского, я с облегчением заметил, что они всё же успокоились и один за другим покидают этот этаж.

Но несмотря на то, что все гоблины ушли, я все равно ждал, будто подозревая, что это всего лишь обманный маневр и стоит мне увериться в своей безопасности и выйти, то тут они и повыскакивают отовсюду. Но никого не было. Я проверил экран и на второй двери, но и там все было тихо. Там был клон знакомого мне коридора, несколько запертых квартир и большой холодильник, что кто-то из жильцов успел вытащить в