Специфика транспортировки живой рыбы на большие расстояния - Александр Карлович Золотько

Стоян выглядел уставшим. Может, и впрямь вымотался. Во всяком случае, он спорить не стал, молча пошел следом, молча влез в «малька» и, не задавая вопросов, позволил закрыть люк.

В «мальке» было тесно, поэтому первый удар не свалил наблюдателя, а откинул к стене. Но второй, подлый удар, гораздо ниже пояса, нанесенный Максом от всей души, согнул Стояна вдвое.

— Лежать, — сказал Макс и повалил противника на пол между кресел. — Лежать…

Минуту он бил молча, ногами, опершись о спинки кресел. Удар за ударом он обрушивал на лицо, грудь и живот Стояна.

— За… что… — умудрился прошептать тот. — Я же…

— Ты же? — Макс присел на край кресла. — Ты же… Может, объяснишь, почему неизвестно откуда взявшаяся тварь жила по времени планеты, на которую мы летим? Двадцать два часа пятнадцать минут? Откуда такая точность? Откуда у нее такой завод в биологических часах? Случайно совпало?

Стоян поднес руки к залитому кровью лицу, потрогал губы и нос.

— Не молчи, парень. Я ведь могу продолжить…

— Я… я ничего не знаю… — прошептал Стоян.

Удар пришелся в голень, кость хрустнула, наблюдатель закричал.

— Еще одна попытка. Давай, пробуй.

— Я…

— Подожди, я помогу, — сказал Макс. — Значит, десять тысяч колонистов за один раз — это не самый лучший вариант. Так?

— Так, — простонал Стоян.

— А «Ковчег» — слишком дорогой для транспортировки колонистов. И объемы используются не очень рационально… Так?..

— Да…

— Видишь, все у нас получается. Сколько можно набить в «Ковчег» народу, если без всех этих изысков. Тупо — жилье, питание, тренажеры. Тысяч двадцать? Тридцать?

— До сорока…

— О как. Это уже совсем другая цифра, и колонии получаются куда как крупнее и жизнеспособнее. То есть этот полет не столько для колонизации и опробования «Ковчега», сколько для эксперимента по поводу этой твари. Я правильно понял? Тут все так здорово, что колонисты могли не захотеть покинуть корабль. Потребовать продолжения банкета. Но зверь эту проблему снимал. И сулил громадную экономию на будущее. Вот если вы начнете гнать народ к звездам без этих удобств, но в больших количествах, то эти ваши симпатичные зверьки вполне поддержали бы тонус и качество рыбы… Даже если бы съели триста или четыреста человек за рейс — из сорока тысяч это полная ерунда, приемлемые потери… один процент? Тьфу, мелочь. Вместо дорогущих систем, бассейнов и оранжерей всего один зверь на корабль. Дешево и сердито. Экипажа нет, вмешаться некому. И сообщить на Землю о происшествиях тоже некому. Вы ведь нас разозлили не зря, вам нужно было сделать так, чтобы мы не интересовались пассажирами. И ведь почти получилось. Если бы не досадная поломка оборудования… И не наша обида, которая не успела пройти. Испытание вашей твари прошло бы совершенно удачно. Как вы ее запрограммировали на ежесуточные убийства? Она же не питается плотью… Кстати, почему так сложно?

— Она может есть только растительную пищу… мы ориентировались… на тыквы… фрукты и овощи… на грядках и в оранжереях… но прежде чем есть, ей нужно было убить… и она убивала не больше одного… все просто… и она не может размножаться… на борту есть контейнер… я не знаю, где он… честное слово, не знаю… мы только отдали команду… ввели код… и… а хищник, чистый хищник, мог сорваться и начать убивать всех подряд, не останавливаясь. Так бывает, когда волк врывается в овчарню…

— А если бы они умудрились убить зверя в первый же день?

— В контейнере — до сотни зародышей… На активизацию нового — неделя… Мы бы просто… просто активировали следующего… и следующего… и следующего…

— Сволочь, — сказал Макс почти без злобы. — Это же люди…

— Люди… Это звезды. И к тому же мы привезем даже больше, чем отправили с Земли. За счет новорожденных…

— И по общему весу получится больше, — кивнул Макс. — И все выходит честно. Ты молодец, работаешь на благо и во славу…

— Ты не понял… ты ничего не понял…

— Где уж нам, пассажирам, понять, — ответил Макс. — Наверное, жить хочешь?

— Ты… ты сошел с ума… — Зрачки наблюдателя стали крохотными, как маковые зернышки. — Тебя за убийство накажут…

— А не будет убийства, — невесело засмеялся Макс. — Значит, ты остаешься здесь, а я — отбываю. Скажешь, что упал, подвернул ногу и разбил лицо…

— А если…

— А если я вернусь?

— Хорошо, я останусь.

— Сейчас напишешь записку, в которой изложишь, что, как руководитель группы наблюдателей, в связи с тем, что нападение неизвестного животного могло оказать самое непредсказуемое воздействие на колонистов, ты принял решение перевести группу непосредственно на борт «Ковчега»…

— Я не имею права…

— Имеешь. Вы не члены экипажа, вы и у нас–то находились в связи с нехваткой места среди пассажиров. Официально. Теперь места освободились… И согласно инструкции, как же без нее. По твоему распоряжению я, так и быть, сделаю еще пару рейсов и перевезу всех остальных наблюдателей. Даже с багажом. Тут хорошо, чисто, сытно… Придется походить пешком, но это ведь для поддержания кондиции. Да, а если твои парни начнут сомневаться в приказах начальника, то мы, как экипаж, выполняющий устав с инструкциями неукоснительно, заставим их выполнить твое распоряжение силой.

— А если я не напишу?

— Тогда напишет Хофман. В связи с местом, освободившимся на «Ковчеге», нехваткой места в отсеке пилотов и… ну, скажем, для санитарной обработки. Инструкция — это такая вещь, что соблюдать ее — одно удовольствие… Кстати, обрати внимание, мы разговариваем в «мальке», нас никто не слышит. Тут немного осталось до финиша, потерпите.

— А потом? — спросил Стоян. — Что потом?

— Потом… Потом вы сами все решите. Можете остаться в колонии. Туда ведь в ближайшие годы полета больше не будет? Все решат, что вы добровольно выбрали звезды.

— Я не хочу оставаться в колонии! — взвизгнул Стоян.

— Тогда не оставайся, — разрешил Макс.

— Но я тебя на Земле…

— Очень может быть, — кивнул Макс. — Очень может быть. Хотя… ты обратил внимание, что мы разговариваем в «мальке», нас никто не слышит… Казалось бы.

Макс достал из кармана свой инфоблок и показал его Стояну.

— Те, кто послал тебя, очень порадуются, если услышат эти твои признания. Убийство —