Сквозь Мглу - Ник Юхарт

План был до предела прост: угнать клаттера и во весь опор гнать на север, к Подшпилью, пока скотина не сдохнет. Раз меня так быстро нашли здесь, значит, будут искать и дальше. Нужно двигаться.

С мыслями о побеге, без спроса, в сознании всплыл её образ. Молочная кожа, будто выточенная из лунного камня. Пепельные пряди, поглощающие свет. И глаза… рубины, в глубине которых горел древний огонь.

«Тьма тебя побери, очнись, идиот. Нашел время…» Но чужая мысль не уходила. Она цеплялась, как морок. И тогда до меня дошло… это было не мое. Я никогда не тратил время на разглядывание женских лиц. У меня на это не было ни желания, ни возможности. В моем мире женщины были либо помехой, либо инструментом. А это… это было другое. Словно в кровь впрыснули сладкий, медленный яд, который не убивал, а заставлял желать общества этого прекрасного «монстра». Это не было воспоминанием. Это было присутствие. Наваждение. И я почти не сомневался в его природе. В любом случае, разбираться с этой чертовщиной буду потом.

Если ей так надо, она меня найдет…

Первое правило побега — не выглядеть так, будто ты убегаешь. Я сбавил темп, перейдя с рваного бега на быструю, деловитую ходьбу. Местные на окраине лишь лениво бросали на меня косые взгляды, но не более. Незнакомец, спешащий по своим делам, — привычная картина. Это хорошо. Лишнее внимание мне сейчас ни к чему.

И вот новая ошибка в расчетах. Слишком много глаз. Возницы, торговцы, стража, просто зеваки. Моя кража требовала хаоса. Устроить пожар, спровоцировать драку, взорвать бочку с горючим — создать дымовую завесу, под прикрытием которой можно было бы без шума стащить все необходимое.

Но это ловушка для дураков. Как и с «Крести», громкое происшествие сейчас будет маяком, который точно укажет преследователю, где моя тушка была несколько минут назад. Нет. Придётся бежать и думать по ходу дела. Я уже не раз пожалел, что бросил угнанный байк так далеко от города.

Всё, решено. Аккуратно заложив крюк и, стараясь не отсвечивать, я двинул на север, к Подшпилью. Сейчас главное — найти нормальную лежку. Какую-нибудь нору на возвышенности или глубокий овраг, чтобы упасть, перевести дух и при этом держать округу на виду. Быстрый взгляд через плечо. Чисто. Хвоста нет. По крайней мере, я их не вижу.

Надо было прикинуть шансы. Мысли, наконец, перестали скакать как блохи и выстроились в ряд. Из хорошего: я успел оторваться, и широкая степь пока за меня. Из плохого: жратвы кот наплакал. Пара кусков жесткого вяленого мяса, зачерствевшая половина лепешки да фляга воды. Дня на три, если жрать по крошкам. Дальше — слабость, и меня возьмут голыми руками. Деньги-то в кармане лязгали, да толку от них в ковыле? Можно, конечно, помолиться всем богам и вслепую сунуться на какой-нибудь хутор за припасами.

Ага, щас… У страха глаза велики, а языки — длинные. Обычным торгашам или работягам до меня дела нет, но любой случайный взгляд сейчас — это считай готовый и бесплатный донос ищейкам.

Поэтому я отмерил от тракта шагов триста и двинул по зеленке. Достаточно далеко, чтобы не отсвечивать, но достаточно близко, чтобы не заблудиться к херам. Как только на дороге мелькали силуэты — молча нырял в траву и сливался с пейзажем.

Каждый час я тормозил, шхерился и пас обстановку, гоняя мысли по кругу. На хвосте висели трое. Погоди-ка. Уже двое. С одной стороны, вдвоем они каждый куст в степи не обшарят — кишка тонка. С другой, парочка тихих профи куда хуже толпы наемников, которые топчутся и гремят на всю округу. Эти будут резать чисто, быстро и без шума.

Ближе к вечеру, когда тени вокруг стали совсем длинными, я наконец услышал глухой стук копыт. По тракту тащилась повозка…

Проклятый холод начал продирать даже во время движения. Сидя за грядой серых камней я наблюдал за ней. Паранойя заставляла вздрагивать от каждого порыва ветра. Убийцы где-то там. Ищут одинокую крысу. А крыса скоро сдохнет, если не найдет способ двигаться дальше. Видимо кто-то сжалился надо мной. Повозка была одна. Запряженная коренастым кла́ттерхофом — идеальным транспортным животным для таких мест. Повозку вел старик, судя по силуэту. Легкая добыча.

Старый хрен Сайлар вдолбил в меня ещё одно правило: «Никогда не воруй то, что не можешь оценить». Оценил: Старик, повозка, одна тварь. Вероятно, с ним баба, готовит похлебку, но её не было видно. Риск минимальный. Награда — транспорт, возможно еда, шанс добраться до большого города.

Я продолжил двигаться за ними, пытаясь не терять их из виду, дождался пока старик разобьёт лагерь у подножия невысокой скалы. Он распряг клаттерхофа, оставив его пастись на привязи.

Идеально. Я обошел их по широкой дуге, прячась за камнями. План: шум с одной стороны, кража с другой. Подобрав несколько увесистых камней и, когда совсем стемнело, швырнул их один за другим так, чтобы они с грохотом покатились по склону в доброй сотне шагов от лагеря.

Как по учебнику. Дед встрепенулся, торопливо схватил что-то похожее на увесистый дрын и, глухо ругаясь, пошел проверять.

Мой выход.

Пригибаясь к земле, скользнул к клаттеру. Животное лениво дернуло своим усом, но не испугалось. Я уже тянул руку к уздечке, мысленно прощаясь с этим стариком, когда тихий, но твердый голос заставил меня замереть.

— Даже не думай.

Голос был не старческий. И не женский. Он принадлежал девчонке. Твою мать. Где она пряталась? Медленно обернулся. В трех метрах от меня стояла она. Моя ровесница, может, на год младше. Грязноватое лицо, спутанные волосы и взрослый взгляд, не по годам. А в руках она держала небольшой, но явно рабочий арбалет. Болт смотрел мне прямо в грудь. Вся моя уверенность испарилась, сменившись злой досадой.

— Где старик? — зло прошипел я в ответ, лихорадочно пытаясь оценить обстановку. Может, успею рвануть.

— Отец пошел проверять шум, который ты устроил. Умно. Но предсказуемо, — она даже не моргнула. — Бросай свой нож. Медленно.

С моих губ в очередной раз сквозь зубы сорвались тихие проклятья В этот момент вернулся старик. И когда он вышел в свет костра, стало ясно, насколько сильно я вляпался в дерьмо. Это был не дряхлый торговец. Довольно высокий, крепкий, с обветренным лицом мужчина, лет шестидесяти. А вместо левой руки у него был функциональный, механический протез военного образца, хоть и старого поколения, тихо поскрипывающий при движении. Ветеран. Бывший вояка. Хрен редьки не слаще. Не важно.

Он