Кощей. Звёздные кости - Игорь Лахов

Наконец, не попрощавшись и не пожелав удачи, как делается между нормальными группами, первый отряд погрузился в автобус и направился на аэродром… Вернее, космодром.

— Что за «чёрная кошка» между вами пробежала?- не выдержав, поинтересовался я у одного из наших по прозвищу Охотник.

— Можно сказать и так, — туманно объяснил он. — У нас с группой Кнехта давние разногласия.

— Какие?

— Узнаешь в свой черёд… Наверное.

— А Кнехт — это их эрон? — не стал отмалчиваться и Чай.

— Да. Йонас Краузе, по прозвищу Кнехт, является сержантом «Айсберга»… то есть первого отряда. Гнида и педант ещё тот. Одно слово — фашик недобитый. И остальные в его отряде под стать Кнехту. Все как один пытаются выслужиться, приписывая чужие заслуги исключительно себе. И подставлять других любят. Поэтому из трёх разведывательных групп самым крутым у корпорантов «Айсберг» считается. Хотя, конечно, дело своё знают отлично. Этого у них не отнять.

— Понятно… — задумчиво проговорил я. — Странно, что почти все с ранениями. Здесь на регенерационных ваннах экономят?

— Здесь они не работают, Кощей. И не спрашивай почему. Эта планета — одна сплошная загадка. Так что, если подставишься, потом жди окончания смены, чтобы полностью излечиться. Ну, или отдыхай в холодильнике в пластиковом мешке, если совсем не повезёт.

— Меня убить сложно! — с усмешкой прокомментировал Чак. — И странно… На звёздной базе нас пугали, что планета воздействует на мозг. Ничего подобного я не ощущаю.

— Успеешь, салага, получить незабываемые впечатления. Дней через пять начнёшь чувствовать, почему нас меняют настолько часто. А к концу смены будешь мечтать оказаться как можно дальше от Анкиры. Гарантирую. Всё. Прекращаем лишний трёп. Ворон с Феей возвращаются.

Наших командиров действительно сложно было не почувствовать ещё до их появления в кубрике. Оба о чём-то громко спорили, не стесняясь в выражениях.

— Я этих ублюдков лично перестреляю, как только вместе с ними на Эно окажусь! — горячилась вспыльчивая кореянка. — Стволы все в наличии, но не обслужены нормально. А боеприпасы⁈ Свалены в одну кучу! Легче горох от риса отделить, чем по калибрам разложить эту разносортицу! Ведь знают же гондоны, что от них наша жизнь зависит, но всё равно гадят, словно сами никогда в рейды не ходили!

— Успокойся! — рявкнул на неё Ворон. — В первый раз, что ли? И только посмей потом на станции драку устроить! Не хватало ещё тебя в небоевых условиях потерять! Я с Кнехтом на ножах, но ведь держу себя в руках. Хотя самые приятные сны у меня, когда этой проститутке бундесверовской гранату без чеки в пасть засовываю!

Но как только эрон и лаон вошли в кубрик, сразу же заткнулись.

— Обустроились? — как ни в чём не бывало поинтересовался Ворон.

— Как в пятизвёздочном отеле, — тут же отреагировал Краплёный. — Только кофе в постель вместе со знойной девицей не хватает… А лучше с двумя.

— Отлично. Тогда всем отдыхать. После перелёта, пока ещё извилины на привычное место не встали, нечего вам по базе шляться. Завтра соберёмся и уже на трезвые головы начнём карты осваивать.

— Отдыхать всем, кроме Чака и Кощея, — внесла коррективы Фея. — Вам же сегодня придётся Золушками поработать. Марш со мной в оружейку.

— Почему мы? — сразу же попытался внести ясность Чак.

— Потому что! — оскалился Ворон. — Ты хотел посвящение и прочие традиции? Получи. За это я вам завтра экскурсию по А-1 устрою. Чтобы немного могли ориентироваться, в какой заднице оказались и чем она дышит.

— Лучше, чтобы не дышала, — глубокомысленно заявил я. — Уверен, запахи из такого места не очень приятны.

— Тут как получится, Кащиев. Завтра и сравнишь свои предположения с суровой действительностью.

До самой ночи мы таскали ящики с патронами. За это время я тоже успел искренне невзлюбить пакостную группу «Айсберг». Они умудрились всё переставить так, что хрен поймёшь, где и к какому оружию лежат боеприпасы. Мешанина страшная. И ведь не лень было с таким заморачиваться!

Хорошо ещё, что мы не на общем складе вкалывали. Здесь такого попросту нет, и дюжина арсенальных зданий разбросана по всему плацдарму А-1. Чтобы не остаться с голой жопой против аборигенов, если вдруг сдетонирует боезапас. Этот склад приписан к нам. Тут и снаряжение своё, специфическое. И оружие тоже.

— Это ещё что, — после моих очередных матюков в сторону первой группы добавила Фея, работающая наравне нами. — Самое хреновое, что карты разведки тоже, скорее всего, неполные. Кнехт обязательно не указал на них несколько опасных участков.

— Зачем они это делают? — поинтересовался Чак. — Это как-то… Не по-джентльменски, что ли.

— Затем, что чем хуже мы справимся с заданием, тем выше будет ценность «Айсберга». Мол, они одни красавцы, а остальные — дерьмо собачье. Поэтому только одна группа имеет повышенные бонусы и быстрое продвижение в чинах. Заметили, что у них почти все ефрейторы? Неспроста. У нас и у «Орлов»… у третьего отряда — только по одному. Как пить дать, скоро Кнехт примерит на себя погоны орда. Он давно метит на этот чин. И когда его станут ставить начальником смены А-1, все кровью умоемся…

— Вы им тоже подобные пакости делаете?

— Бывает, — не стала юлить Фея. — Сначала терпели, а теперь ответочки оставляем. Но не опускаемся до такого уровня, чтобы с боевыми задачами подставлять.

— А начальству докладывали? — спросил я. — Ведь это же беспредел!

— Корпорантам плевать на наши земные разборки. Тем более Кнехт так задницу своему командиру вылизал, что он его отмазывает каждый раз. Да и самому гарду «Айсберга» льстит, что в его подчинении лучший отряд. Явно имеет с этого свои бонусы. Там, наверху у корпорантов своя политика, в которую нас не допускают. Рылом не вышли. Но Ворон из другого теста и под нашего гарда Тилуса прогибается с трудом.

— Почему?

— Сам разберёшься, — закончила перерыв Фея, хватая очередной ящик с патронами. — Если доживёшь, конечно.

На новом месте спалось странно. И всё из-за снов. Ощущение, что я птицей парю над планетой. Леса, озёра, горы… И ясное понимание, что сон не совсем сон. Всё детально видел и запомнил. И ещё какой-то шёпот на непонятном мне языке. Это даже не язык, а нечто, чему сложно подобрать определение. Словно не через уши, а