Императар? Стукай! - Кайзер

драки продолжались. Вычеркнуть это из их ДНК было невозможно, но теперь каждый зеленокожий изо всех сил старался выжить. Как следствие, огромная армия получила такой прирост мощи, какого галактика еще не видела. Теперь не только победители становились сильнее. Те, кто познал горечь поражения, но выжил, чтобы сражаться в другой день, тоже испытывали небывалый всплеск силы. Их разум становился крепче, их убежденность — железной, а желание цепляться за жизнь ради следующей битвы стало абсолютным законом.

В результате среднестатистический орк удвоил свою силу, достигнув такого боевого потенциала, который уступал разве что оркам из времен Войны Зверя. Но самыми поразительными в этих войсках стали, без сомнения, гретчины и мелкие снотлинги. На самом деле… назвать их гретчинами язык не поворачивался: в глазах невежды они выглядели просто как невысокие орки с чуть меньшей мышечной массой и средним ростом под метр восемьдесят. А снотлингов теперь вполне можно было сравнить с тяжелой пехотой Астра Милитарум — с мышечной массой тренированных людей и средним ростом около метра шестидесяти.

И вот, наконец, этот день настал. После пяти долгих лет ожидания и трансформаций, которые смело можно было назвать эволюцией, штурмовые корабли были готовы оторваться от земли и отправиться на завоевание звезд. Более девяноста процентов населения планеты присоединилось к штурму, за исключением тех, кто решил остаться по собственной воле.

Двадцать четыре корабля размером с небольшие страны поднялись в небо, выжигая землю под своими двигателями, покидая атмосферу Хейма и погружаясь в темные космические приливы. Один из кораблей взорвался еще до того, как вышел из атмосферы. Но вместо паники это вызвало лишь дружный хохот у остальных парней.

Всё было готово. Теперь, во главе флотилии кораблей, которые летали буквально на одной лишь силе орочьей веры, Канан начал свое путешествие к звездам в сопровождении сотен тысяч орков, жаждущих хорошей драки. Он не знал, в каком уголке галактики находится, но был уверен: движение вперед — его лучшая стратегия.

* * *

Он думал, что уснул, но, похоже, это было не так. Или всё-таки так? В любом случае, Канан очнулся в месте, которое явно не было его кораблем. Или, по крайней мере, здесь оказался его разум. Достаточно было беглого взгляда, чтобы понять, где он находится: скопление искаженной энергии и хаотичные вихри повсюду можно было встретить только в Имматериуме. Канан глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, прежде чем встретиться с тем, той или тем, кто выдернул его сюда.

— Пять лет я не слышал твоих мерзких речей, — произнес Канан. — И вот ты здесь. Снова. Прямо сейчас.

— Ну-ну, — раздался голос Слаанеш. — Я-то думала, ты будешь больше рад меня видеть. В конце концов, за эти годы ты должен был соскучиться по нашим беседам.

Лицо орка оставалось абсолютно нейтральным, несмотря на подавляющий голос божества.

— Что ж. Раз уж ты притащила мое сознание сюда, значит, хочешь сказать что-то важное. Или попросить о какой-нибудь очередной макабрической херне.

Божество лукаво рассмеялось.

— Проницателен, как всегда. Говорить с тобой — одно удовольствие. Остер, как бритва. Но ты прав. Я не привыкла так тратить свое время. В конце концов, у меня много… дел.

Орк лишь пожал плечами, всем своим видом показывая, что ему глубоко плевать на дела Бога Хаоса.

— Ну и? Чего тебе надо?

— Отчаянный, как всегда. Но я восприму твои слова буквально. У меня есть для тебя задание. Но не сейчас… Сейчас я пришла предложить тебе кое-что, что пойдет тебе на пользу.

— Сначала протягиваешь руку, а потом требуешь должок… И почему меня это не удивляет, когда дело касается Бога Хаоса? Что?.. Моей души тебе уже недостаточно для веселья?

— Именно так… Моя маленькая игрушка. — Эти слова действительно разозлили орка. — Но то, что я хочу тебе предложить, стоит гораздо больше, чем любая мелкая услуга, которую я могла бы попросить.

— Хватит ходить вокруг да около. Просто скажи, чего ты хочешь. Это место вызывает у меня отвращение, — его тон был явно раздраженным.

Возможно, Канану стоило бы тщательнее подбирать слова. В конце концов, он разговаривал с Богом Хаоса — непредсказуемым и манипулятивным. Божеством, которое зловеще улыбнулось, прежде чем вонзить один из своих длинных когтей прямо в грудь Канана.

Беловолосый орк закричал и зарычал от боли. Его вопли разнеслись по всему Варпу, пока колоссальный объем искаженной энергии вливался в его тело. Канан не был псайкером, и от такой дозы энергии его тело начало перестраиваться на молекулярном уровне, молекула за молекулой, атом за атомом. Это вызывало такую адскую боль, что воспоминания о том, как его заживо жрали тираниды, казались теперь не такими уж неприятными. В его сознании прошли часы агонии… но на самом деле не прошло и десяти секунд, прежде чем божество вытащило коготь из его тела.

Канан рухнул на колени, истощенный, с ноющим и онемевшим телом. Он повалился вперед, и если бы не рефлекторное движение рук, его лицо впечаталось бы в аморфный пол Имматериума. Он пролежал так некоторое время, не в силах пошевелить ни единым мускулом, пока его разум подвергался… реструктуризации. Если можно так выразиться.

А затем он почувствовал это. Жгучее, всепоглощающее пламя сдавило его мозг, словно ему на череп вылили расплавленный металл. Боль, которую он испытывал пару секунд назад, была ничтожной по сравнению с тем, что он чувствовал прямо сейчас. Его метафизическое тело отчаянно искало вечного покоя, пока его собственные острые когти раздирали плоть на лице, заставляя черную кровь хлестать из ран.

Его зрачки расширились, заняв почти всё пространство глаз. Казалось, глаза вот-вот вывалятся из орбит. Язык запал в горло… Будто он бился в эпилептическом припадке. А после короткого затишья… Его тело превратилось в бесформенную массу, а затем взорвалось кровавым ливнем из внутренностей и крови. И во тьме Имматериума извращенный бог смеялся, упиваясь этой кровавой бойней, представшей перед его глазами. На его лице расцвела макабрическая улыбка.

Канан проснулся в холодном поту, резко сев на кровати. В груди кололо, дышать было тяжело. Он быстро узнал скромную металлическую каюту, в которой спал на своем флагманском корабле. Никогда еще он не испытывал такого облегчения от того, что находится здесь, и даже позволил себе улыбнуться, осознав, что всё еще жив, но…