Императар? Стукай! - Кайзер

— А нахруйена нам щыты, Босс? Орки не прятацца! — почесал репу один из бойзов.

— ЗАТКНУЛСЯ И ДЕЛАЙ! — проревел Канан так, что орк чуть не сел на задницу, и тут же побежал отрывать куски от ближайшего барака.

Взгляд Канана упал на толпу гретчинов и снотлингов, которые жались по углам, прячась от шальных пуль. В орочьем обществе они были просто мусором.

— Эй, мелочь! — гаркнул он. — Хватайте любые пушки, которые сможете поднять, и дуйте за остальными!

— Но… Босс… мы ж не бойзы… мы токо… лут собирать… — пропищал один из гретчинов, дрожа как лист.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ, КТО ВЫ! — рявкнул Канан, нависая над ними. — Сегодня вы либо стукаете Корнов, либо я сам пущу вас на сквигово дерьмо! Взяли пушки и в строй! ЖИВО!

Гретчины переглянулись. Сначала в их огромных глазах читался ужас, но потом… потом зажегся фанатичный огонек. Мелкие ублюдки поняли, что им разрешили поучаствовать в настоящей большой драке! С диким писком они ломанулись к оружейной, хватая огромные шуты, волоча их вдвоем, а то и втроем.

Канан подхватил с земли массивную крупнокалиберную шуту, а в левую руку взял чоппу — здоровенный, грубо выкованный тесак. Баланс был дерьмовым, но вес оружия радовал. Орки сгрудились у ворот, сжимая в руках импровизированные ростовые щиты из кусков обшивки. Они ждали приказа своего нового командира. Канан поднял тесак над головой.

— В АТАКУ! — взревел он. — WAAAAAAAAAAAGH!!!

Открывать ворота медленно? Это не по-орочьи.

Зеленокожие просто заложили под створки связку взрывчатки. БУУУУМ!

Две огромные металлические плиты сорвало с петель и выплюнуло наружу. Они рухнули прямо на ряды наступающих Корнов, размазав с десяток врагов в кровавую пасту. В образовавшийся проем, сквозь густой дым и пыль, хлынула зеленая волна.

Корны остановились, сбитые с толку. Защитники не просто вышли — они двигались плотной стеной, прикрываясь огромными листами металла! Щиты держались не только на ржавых болтах, но и на коллективной вере орков Канана в то, что теперь они — непробиваемая стена. Пули со звоном отскакивали от брони, не нанося вреда. Канан заметил, как три уцелевших багги врага разворачиваются для тарана.

— СЕЙЧАС! — скомандовал беловолосый орк.

Из-за щитов вылетела дюжина связок гранат. Но они упали не в машины, а далеко перед ними. Корны на багги лишь заржали над «косыми придурками» и вдавили педали в пол. Но Канан целился не в них. Гранаты взорвались, вырвав в песчаном грунте глубокие воронки. Багги на огромной скорости влетели прямо в свежие кратеры. Колеса увязли, подвеску вырвало с мясом.

КРАК! БАМ!

Водилы и стрелки кувырком полетели прямо под ноги защитникам. Их порубили на куски за секунду.

Вражеский Варбосс Корнов, наблюдавший за этим с холма, зарычал от ярости. Его план рушился.

А тем временем стена раздвигалась ровно на секунду — ЧВЯК! ХРЯСЬ! — из щелей вылетали лезвия чопп, разрубая зазевавшихся врагов, и щиты снова смыкались. А между ног больших орков сновали гретчины. Они высовывали дула тяжелых пушек, жали на спусковой крючок — БАБАХ! — и от чудовищной отдачи отлетали назад на пару метров, радостно вереща. Мелкие паршивцы были в абсолютном восторге. Они стукали больших парней!

Варбосс Корнов не выдержал. Он издал громогласный рев и лично повел всю оставшуюся орду в рукопашную. Зеленое море столкнулось с металлическим волнорезом. Земля застонала от тяжести тел. Воздух наполнился влажным хрустом костей, брызгами крови и запахом пороха.

Сам Варбосс Корнов был истинным чудовищем. Трехметровая гора мышц в тяжелой броне. Его силовой коготь рвал импровизированные щиты защитников как фольгу, раскидывая орков десятками. Но тут сквозь ряды сражающихся, словно ангел смерти, прорубился сам Канан.

Орочье поле WAAAGH! кипело вокруг Канана зеленой, потрескивающей энергией. Каждая пара глаз, смотревшая на него с благоговением, каждый орк, уверовавший в его непобедимость, накачивали его мышцы безумной, искажающей реальность силой. Он был быстрее, потому что они верили, что он быстрее. Его тесак рубил сталь, потому что они верили, что он острее. Ужасающая эстетика смертоносного танца Черных Храмовников, умноженная на грубую магию Хаоса и орочью веру.

Варбосс Корнов увидел беловолосого орка и взревел, предвкушая достойную битву. Он вскинул свой силовой коготь и обрушил его на Канана с силой, способной пробить танковую броню.

Но Канан скользнул в сторону с грацией, невозможной для существа его габаритов. Силовой коготь с грохотом вспорол землю там, где долю секунды назад стоял Канан. Варбосс потерял равновесие всего на миг. Но этого хватило.

ВЖУХ! Тесак Канана, направляемый нечеловеческой силой и невидимой энергией WAAAGH! прошел сквозь толстую шею Варбосса Корнов, не встретив сопротивления.

Отрубленная голова Босса взмыла в воздух. Массивная туша рухнула на колени, а затем повалилась лицом в пропитанный кровью песок. Все замерли. Враги в ужасе побросали оружие. Потеряв своего лидера, Корны потеряли волю к битве. Их дух был сломлен за одну секунду. Защитники взорвались победными воплями, оглушая округу. Но Канан не кричал. Стоя посреди горы трупов, с окровавленным тесаком в руке, он смотрел в бесконечное небо, окрашенное багровым закатом. Его взгляд был устремлен далеко за пределы этого жалкого мирка.

Ночь опустилась на лагерь. Костры победителей взвивались к небесам, освещая дикие пляски, пьянку и мордобой. Плененные Корны сидели на коленях посреди площади, ожидая своей участи. В их примитивных умах не укладывалось: зачем их взяли в плен? Орки не берут пленных! Орки добивают выживших!

Ответ вышел к ним из теней. Канан шагал медленно, тяжело. Ветер шевелил его белоснежные волосы. В тусклом свете факелов его лицо казалось высеченным из камня. Ни капли страха, лишь холодная, давящая аура превосходства.

— Че с этими делать, Босс? На мясо? — прохрипел знакомый стражник, указывая на пленных.

— Собери всех, — ровным, тихим голосом приказал Канан. Орки послушно разбежались. Вскоре вся площадь, стены и крыши лачуг были усеяны зеленокожими. Пришли все, даже гордые собой гретчины.

— Все тута, Босс! Кого звал — все пришли! — отсалютовал стражник.

Канан взошел на возвышение из наваленных ящиков. Он обвел взглядом тысячную толпу. Его грудь мерно вздымалась. А затем он заговорил. Голос, усиленный эхом и фанатичной яростью Астартес, разнесся над лагерем, как гром.

— Я СКАЖУ ВАМ ОДИН РАЗ! — проревел Канан. —