Императар? Стукай! - Кайзер

«Оркомудни. Вы захлебнетесь каждой каплей своей крови».

Слова Канана прозвучали как абсолютный, не подлежащий отмене приговор. Он сам того не ведая, привлек внимание одного конкретного бога в Имматериуме. Назревала грандиозная бойня, и сверхъестественные глаза с интересом уставились на эту свалку металла и песка.

Только конченый дегенерат мог осмелиться разозлить того, кто нес в себе искру Хаоса. И пусть боги милуют души этих идиотов. Потому что Канан их точно не пощадит.

Глава 3

Видеть, как Белого, закованного в толстые, ржавые цепи, безжалостно волокут по раскаленному песку вовнутрь крепости — от этого у него в венах буквально закипела кровь. Канан был настолько взбешен, что его тело, казалось, двигалось само по себе, опережая любые рациональные мысли.

Хотя…

Палка. Еда. Бить. Получать. Пизды. Больно. Не больно. Бить. Крушить. Пиздить. Ломать. Бить. УБИВАТЬ!

В такой ежедневной мантре тяжело разыскать рациональность. Но Канан очень пытался, ведомый прошлым.

Его тяжелые шаги впечатывались в обжигающий песок, но жар, лизавший зеленые ступни, был ничтожен по сравнению с тем жгучим чувством, что сдавило его массивную грудь. С того самого момента, как Канан стал Космодесантником, он никогда ни к кому не привязывался. Кодекс ордена строжайше запрещал это. Воины Астартес не имели права на подобные слабости, они были оружием, а оружие не умеет любить. Поэтому сейчас он даже не мог точно идентифицировать то, что чувствовал к Белому. Он видел в нём боевого товарища, верного брата по оружию, а не просто забавного питомца. Это был тот самый уродливый, зубастый младший брат, которого у него никогда не было.

Внезапно из его глотки вырвался странный звук — нечто среднее между бульканьем и рокотом: — Гр-р-р-рх…

Канан моргнул, на секунду сбитый с толку — как это так? Почему он не может контролировать свою ярость, хотя бы не вопя при этом?

Двое зеленожопых, охранявших вход в этот импровизированный форт, с любопытством уставились на странный силуэт, искажаемый маревом пустыни. Солнце слепило глаза, но когда они наконец разглядели, кто к ним приближается, оба разразились издевательским гоготом, бряцая своим ржавым оружием.

Что это за умора? Орк, напяливший на себя какие-то грязные шкуры? Никакой цивилизации! То ли дело они — обвешанные кривыми кусками металла, гордо именуемыми «броней». Да еще и… погодите, это что, волосы?! Какая-то варповская ошибка природы, а не орк! Позорище. Грех не поржать над таким придурком. Хоть какое-то развлечение в этот скучный, душный день.

— Хар-хар-хар! Эй, Уг, зырь-ка сюды! — прохрюкал первый охранник, тыча в Канана грязным пальцем. — Эт шо за уродливый гит приперся?

— Моя не знать, Грук! — заржал второй, вытирая сопли рукавом. — Ты на башку его тупую глянь! Небось снотлинг-переросток, у которого дохлый сквиг на макушке прилип! Хар-хар! Ну и уродство!

Два оркомудня продолжали ржать, абсолютно не отдупляя, с кем имеют дело. У Канана не было времени на эту дерьмодемоническую клоунаду. Его ноздри раздулись, вдыхая вонь перегара и немытых орочьих тел. Инстинкты зеленокожего внутри него взвыли. Канан скрипнул зубами, когда его губы сами собой растянулись в оскале, а с языка, помимо его воли, сорвались ломаные, грубые слова:

— Моя… вас… стукать… рвать…

Он мысленно выругался. Какого варпа?!

— Ой, зырь, кажись, придурок разозлился! — хмыкнул Грук. — Небось хочет нам пастукать… — начал было Уг.

Его слова захлебнулись кровью.

ХРУСЬ! Влажный, тошнотворный звук разрываемой плоти разорвал воздух. Когти Канана прошили толстую шею Грука насквозь. Бывший Астартес рванул руку на себя, и отрубленная башка орка с чавканьем отделилась от плеч.

Оставшийся в живых Уг в животном ужасе наблюдал, как голова его напарника по дуге улетает в металлическую стену — БЗЫНЬ! — а обезглавленная туша валится на песок, окрашивая золотистые барханы в багровый цвет. Стражник дернулся было к своей пушке, но Канан мертвой хваткой вцепился в его горло правой рукой, оторвав его от земли. Левой он перехватил запястье орка.

КРАК! Ослепительная боль пронзила Уга — жуткий беловолосый мутант одним движением сломал ему руку, дробя кости в труху.

Орочий вопль разнесся по округе.

Стражник был уверен, что это конец, проклиная всё на свете за то, что дохнет так жалко, даже не в хорошей драке. Но из паники его вырвал низкий, пропитанный яростью бас.

Канан заставил себя говорить четко:

— Где… он?

— Че?!

ГР-Р-РКХ! — Канан сжал пальцы на его горле сильнее, перекрывая кислород.

— Грр… Белый сквиг! Где он?!

— На… арене… кхек-кхек… Босс… забрать его…

— Отлично.

Бывший космодесантник небрежно отшвырнул орка в металлическую стену. Уг сполз по ржавому листу, заходясь в хриплом кашле и пытаясь осознать, что нападавший сохранил ему жизнь.

Какое убожество! Настоящий орк никогда не щадит врагов!

Впрочем, тот факт, что он всё еще дышит, радовал ровно до тех пор, пока он не увидел, что этот монстр сделал дальше.

Ворота крепости были массивными, но примитивными. Две колоссальные створки из тяжелого металла, наглухо закрытые изнутри. Для обычного человека или даже для слабого орка это стало бы преградой. Но Канан подошел к ним вплотную. Он положил ладони на раскаленный металл. Его разум, закаленный веками службы, не принимал слова «невозможно».

Он знал, что пройдет здесь. И в этот момент его абсолютная, непоколебимая вера срезонировала с дремлющей внутри него орочьей энергией.

WAAAGH!

Зеленая мускулатура на его руках вздулась до абсурдных размеров. Металл жалобно застонал.

СКРЕЖЕТ! БАБАХ!

Канан одним бешеным рывком распахнул створки настежь, с мясом вырывая толстенные петли из стен. Охранник просто выпал в осадок, пуская слюни.

Как он, мать его, это сделал?! Это же монстр!

Канану не составило труда вычислить нужное здание. От грубой конструкции, напоминавшей импровизированный Колизей, доносился такой рев толпы — «WAAAGH! КРОВЬ! СТУКАТЬ!» — что ошибиться было невозможно. Он шел по грязным, заваленным мусором и металлоломом